Книга После развода. Босс, это твоя дочь, страница 33 – Лилия Романова

Она нажала отбой и еще несколько секунд стояла, слушая тишину квартиры.

Телефон почти сразу вспыхнул новым сообщением.

Во сколько Соня обычно встает?

Алина stared at экран несколько секунд, потом заблокировала телефон.

Следом пришло второе.

Какая у нее группа крови? Есть аллергии?

Третье.

Кто ваш педиатр?

Она выключила звук.

Но спать все равно не смогла.

Лежала рядом с Соней, чувствуя маленькое теплое тело под боком, и смотрела в темноту так, будто она могла дать ответы на все вопросы сразу: как защитить дочь, не делая из Максима чудовище; как не дать ему все захватить; как не сорваться самой и не сказать лишнего, когда он уже пошел вперед тем своим страшным, взрослым способом, против которого раньше у нее почти не было оружия.

Самое ужасное было не в том, что он теперь знал правду.

Самое ужасное было в том, что он оказался таким, каким Виктория его и описывала: если Максим считал что-то своим, остановить его было почти невозможно.

Утром телефон ожил еще до будильника.

Сообщение пришло в шесть сорок две.

Я у твоего дома.

Алина села в кровати так резко, что Соня шевельнулась рядом.

Первой реакцией была злость. Чистая, мгновенная, как пощечина.

Второй — страх.

Не за себя. За то, что он действительно пришел. Не выждал. Не остыл. Не остался в рамках. Просто взял и оказался под ее окнами, как человек, который уже внутренне дал себе право на большее.

Она осторожно встала, подошла к окну и отодвинула штору.

Темная машина стояла напротив подъезда.

Максим — у капота. В темном пальто, без шапки, с непокрытой головой под холодным утренним небом. Он смотрел не в телефон, не по сторонам — на ее окна. Как будто точно знал, что она подойдет.

У Алины внутри сжалось все.

Телефон снова завибрировал.

Нам нужно поговорить до того, как проснется Соня.

Она написала быстро, резко:

Ты переходишь границы. Уходи.

Ответ пришел почти сразу:

Открой дверь.

Алина стиснула зубы.

И в этот момент из кровати донесся сонный голос:

— Мам?

Она обернулась.

Соня сидела, потирая глаза кулаком, растрепанная, теплая, настоящая.

— Ты чего в окно смотришь?

Алина заставила себя улыбнуться.

— Ничего, котенок. Вставай, тебе в сад.

— Не хочу в сад.

— А вчера хотела.

— Вчера у меня зуб был, — логично объяснила Соня. — Сегодня уже нет.

Даже сейчас, на этой тонкой грани, у Алины вырвался тихий нервный смешок.

— Великая логика, — пробормотала она и подошла к дочери.

Пока Соня капризничала из-за колготок, искала другого кролика и сообщала, что кашу будет только “если с вареньем, но не с красным”, Алина жила в двух реальностях сразу. В одной нужно было застегнуть молнию на детском платье, найти расческу и не забыть положить в рюкзак сменную футболку. В другой — под окнами стоял мужчина, который вчера получил подтверждение отцовства и теперь, кажется, собирался ворваться в их жизнь без стука.

К тому моменту, когда они со Светой вышли из квартиры, Алина уже знала: сделать вид, что его нет, не получится.

Максим стоял у подъезда все там же.

Света, увидев его, непонимающе замедлила шаг.

Соня тоже узнала.

— Ой, — сказала она. — Это мамин начальник.

Господи.

Алина вцепилась в ремешок сумки так, что пальцы заболели.

— Здравствуйте, — послушно сказала Соня, потому что взрослые в ее жизни почему-то именно сегодня решили окончательно свести ее с ума.