Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 108 – И.В. Вудс

Когда они добрались до холодного заброшенного подвала, где в углу тускло горела лампа, Эмберлин сразу направилась к столу с марионетками, чтобы продолжить распутывать тонкие нити. Она взяла кукол, которыми занималась в прошлый раз, а Этьен тем временем закрыл за ними потайной проход. Она начала дергать за ниточки, стоя к нему спиной, – боялась встречаться с ним взглядом. Эмберлин развязала один узел, затем другой, ожидая, что он заговорит первым.

И наконец Этьен решился.

— Ты была права, – просто сказал он хриплым голосом.

Эмберлин не обернулась.

— Ты смотрел, как я танцую сегодня вечером, – сказала она.

— Хотел поближе рассмотреть тень, о которой ты говорила. Я должен был убедиться.

Эмберлин повернула голову и посмотрела на Этьена. Темные кудри падали ему на глаза, измученные и уставшие. Руки безвольно свисали по бокам, пока он наблюдал за ее пальцами.

— И? Она твоя? – спросила Эмберлин.

Этьен кивнул.

— Она моя. – Он сделал прерывистый вздох. – Она двигается, точно как я. Похожа на меня. Той ночью Малкольм не только отделил меня от моей тени, но и украл ее, чтобы использовать как реквизит в своих представлениях. Он забрал мою тень с собой и бросил меня здесь, запертого в ловушке.

Эмберлин вздохнула. Она хорошо знала эту боль. Каждый день ощущала ее внутри. То, что когда-то было ее страстью, теперь приносило одно лишь страдание. Видеть свою тень на том месте, где должен был стоять сам Этьен, выступать перед толпой зрителей по собственной воле… Малкольм столько всего украл у столь многих людей.

Неужели темная магия Малкольма поглотила тень Этьена, соединив с его собственной? Была ли она заперта внутри него и выходила на свет только во время выступлений? Возможно, когда Малкольм пытался убить Этьена, его тень просто вцепилась в первое, что попалось ей на пути. А обнаружив в своем «даре» новый интересный элемент, Малкольм просто решил использовать его, не сопоставляя факты воедино и даже не заботясь о том, как он появился.

— Как? – единственное, что сумела спросить Эмберлин.

Этьен переступил с ноги на ногу, и стук его ботинок по каменному полу эхом разнесся по подвалу.

— Не знаю, – выдавил он. – Я думал, что уловил суть проклятия, но Малкольм… Малкольм могущественен. Больше, чем мы можем себе представить. Когда еще пытался помочь Женевьеве и другим Марионеткам, я не встречал информации о подобных ему. Обычно Повелители Проклятий могут заманить в ловушку двоих – максимум троих. Малкольм же заманил бесчисленное множество людей. Лишил обычной жизни стольких девушек, подчинил их своей воле так, будто это ничего не значит. Он… Его душа… – Этьен вздрогнул, и его плащ зашуршал. – Его душа, должно быть, расколота и погружена во тьму, раз он способен на подобные злодеяния. Я нигде никогда не читал о темной силе, которая могла бы сравниться с его. Завлечь тебя в ловушку, держать в своей власти столько несчастных девушек, забрать саму тень из моего тела и превратить меня в это… в это…

У Этьена не хватало слов.

Осторожно развязав последний узел, Эмберлин отделила двух только что освобожденных кукол-марионеток друг от друга и повернулась к Этьену. Увидев неподдельную муку у него на лице, она тяжело сглотнула. Ей отчаянно хотелось забрать боль себе и облегчить его нелегкую участь. Ее пальцы подрагивали, словно желая скользнуть по его коже и вытереть слезы, готовые вот-вот пролиться. Она хотела вновь почувствовать трепет внутри, возникающий от его прикосновений, но ей пришлось взять себя в руки и выбросить эти мысли из головы.