Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 157 – И.В. Вудс

Она чувствовала себя призраком, дрейфующим по миру, к которому больше не принадлежала, в ожидании своего последнего выступления. Запутанным, бесконечным существованием теней и приглушенных звуков, которые она не могла собрать воедино настолько хорошо, чтобы понять их смысл. Дневное время казалось ей сном, от которого она не могла очнуться, поскольку двигалась, находясь словно не в своем теле. Как будто проклятие контролировало каждое ее движение, хотя Эмберлин знала, что это не так. Она просто слишком глубоко погрузилась в мысли и смотрела на мир чужими глазами. Эмберлин было невыносимо видеть лица своих сестер, их печаль, скрытую за улыбками, которые Малкольм заставлял демонстрировать. Под зимним солнцем они ждали, когда безжалостная ночь опустит занавес, знаменуя последний день жизни Марионеток. Каждое ускользающее мгновение приближало Эмберлин к невозможному решению.

Так или иначе, этой ночью ее сестры умрут. И Эмберлин присоединится к ним, если только не согласится предать их всех. Если у нее хватит сил отдать Кукловоду невинную душу, чтобы спасти свою собственную.

Эгоистичная Эмберлин, которая выросла в темных уголках ее души, не позволила ей отказаться от соблазнительного предложения сбежать.

Воздух за кулисами был наэлектризован волнением, которое не затронуло ее очерствевшую душу. Зрительный зал Театра Пламени густо наполняли звуки болтовни и смеха, кислый винный запах и шелест дорогих нарядов. Билеты на финальный акт были распроданы по баснословным ценам. Аристократия Парлиции боролась за то, чтобы попасть на финальное шоу Марионеток в городе.

Эмберлин слышала, как за тяжелым занавесом двигаются зрители, извиваясь, словно клубок личинок, вгрызающихся в труп. Ее сестры держались особняком, каждая из них замкнулась в себе, пытаясь найти утешение в своих собственных мыслях – в темных, потаенных уголках, куда ужас окружающего мира не мог проникнуть. Они стояли в сверкающих нарядах, в то время как их разумы кружились в вальсе с тьмой, от которой они когда-то осмелились надеяться сбежать. Их сердца были разбиты до такой степени, что казалось бессмысленным даже пытаться вернуться к свету.

Эмберлин было невыносимо видеть кладбище грез, отражавшееся в их глазах. Опущенные плечи говорили о том, что сестры уже сдались. Она не могла этого вынести, потому что чувствовала то же самое. Отчаяние охватило и ее тоже.

Она еще не решила, что делать. Даже думать об этом не хотелось. Обе возможности, оба варианта будущего, открывшиеся перед ней, казались ужасными. Эмберлин была слишком подавлена, слишком измучена и изранена, чтобы хоть немного прийти в себя и начать разрабатывать новый план. Она уже столько раз терпела неудачу.

Один путь вел прямо к свободе, однако груз сожалений грозил переломить ей позвоночник, пронзить легкие и оставить ее вечно задыхающейся – странно, что этого до сих пор не случилось. Ей пришлось бы обречь сестер на верную смерть, украсть чужую жизнь, чтобы заменить свою собственную, и за это она была бы проклята путешествовать в одиночестве, преследуемая призраками сестер. Ей пришлось бы оставить Этьена вечно бродить одному по коридорам проклятого театра. Сможет ли она когда-нибудь по-настоящему освободиться, зная, что ее любовь навсегда останется в ловушке?