Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 20 – И.В. Вудс

— Да, я… Я в порядке.

Алейда опустила подбородок и бросила на Эмберлин многозначительный взгляд, говоривший, что она не верит ни единому ее слову. Она крепко сжала руку Эмберлин.

Что-то тихо пробормотав, Малкольм указал на одну из будущих Марионеток, а затем сел в кресло на первом ряду зрительного зала. Рыжеволосая девушка шагнула вперед и в последний раз размяла икроножные мышцы. Остальные расступились – освободили сцену для танцовщицы, которая собиралась показать свой талант.

Музыка еще не заиграла, а она уже начала танец. Напряженная тишина нарушалась лишь прерывистым дыханием сестер Эмберлин и топотом ног на сцене. Она прыгала и кружилась, выкладываясь по полной, танцуя под собственную мелодию, играющую в голове.

Но, как и подозревала Эмберлин, заинтересовать Малкольма ей не удалось. Он окликнул ее и махнул рукой в знак отказа. Девушка тут же остановилась и покачнулась, неловко приземлившись после прыжка. У нее на лице отразилось разочарование. Сгорбившись, она побрела за кулисы, а на ее место вышла следующая претендентка.

Девушка с тем голодным взглядом. Она устремила его прямо на Малкольма, как только плавно выскользнула на сцену, едва ли замечая отчаяние той, кого заменила. У нее на губах играла улыбка, как будто ее уже выбрали.

Эмберлин не сводила глаз с танцовщицы, пока та наклонялась, принимая исходное положение. Желание отвернуться казалось непреодолимым, но потребность продолжать наблюдать грызла душу еще сильнее.

Девушка крутилась и вращалась, прыгала и приземлялась, а ее грациозное тело спортсменки не колебалось ни секунды. Каждый пируэт у нее получался безупречным, она доминировала в каждом па-де ша^[3], а фуэте^[4] исполняла так, словно это было не сложнее дыхания.

Эмберлин перевела взгляд на Малкольма.

Он напряженно подался вперед. Хищным взглядом следил за каждым движением танцовщицы.

Не успела Эмберлин осознать свои чувства по отношению к этой ситуации, как тошнота подступила к горлу. Она сделала глубокий, судорожный вдох и сильнее вжалась в спинку кресла, надеясь, что это странное ощущение исчезнет. Но оно все никак не отпускало. Спустя мгновение Эмберлин бросила извиняющийся взгляд на Алейду, высвободила ладонь, которую та крепко сжимала, и соскользнула со своего места. Едва ли не ползком поднявшись по лестнице, покинула зрительный зал прежде, чем одна из сестер выразила обеспокоенность.

Внутри нее все бурлило и клокотало, и Эмберлин с трудом держалась на ногах. Пошатываясь, словно пьяная, она брела по театру, который днем был закрыт для посетителей. Она толкнула дверь, отмеченную табличкой «Посторонним вход воспрещен», сбежала вниз по лестнице, стараясь замедлить дыхание, и помчалась по коридорам в самое чрево театра.

Она слышала невнятное бормотание других сестер в общей комнате – тех, кому не хватило смелости или глупости пойти посмотреть на прослушивание, происходящее прямо у них над головами. Однако Эмберлин свернула в другой коридор и шла по нему до тех пор, пока не добралась до черного хода, ведущего в переулок.

Тот же, по которому несколько дней назад они тащили безжизненное тело Хэзер.

При этой мысли Эмберлин затошнило, хотя в желудке было пусто. Она задрожала и ухватилась за дверной косяк. Когда организм немного успокоился, она глубоко втянула свежий воздух. Температура стремительно падала, становясь все более пронизывающей, поскольку лето окончательно покинуло Нью-Кору и осень вступила в свои права. В переулке стоял неприятный запах, но тошнота, к счастью, больше не возвращалась.