Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 28 – И.В. Вудс

Она обошла Эмберлин и направилась к выходу. Эмберлин даже не обернулась, чтобы посмотреть, как подруга уходит.

Когда дверь позади нее со скрипом закрылась, Эмберлин выпрямилась во весь рост, сохраняя спокойствие, хотя ей хотелось только одного – разбиться вдребезги.

Тишина такая же тяжелая, как грязь на могиле, повисла в общей комнате, где собрались все Марионетки. Они слушали, как проносятся секунды, как назойливые часы отсчитывают время в такт их сердцебиению. Эмберлин не удержалась и бросила взгляд на Алейду, которая с отрешенным видом наблюдала за танцующим в камине огнем.

Джиа с восхищением осматривалась по сторонам. Будучи самой младшей из них, она, очевидно, не до конца осознавала, что сейчас произойдет. Не знала, как именно создается новая Марионетка. Скорее всего, свой собственный опыт она помнила лишь урывками, бессвязными вспышками агонии и страха.

Алейда подверглась проклятию сразу после Эмберлин. Она рыдала и кричала, умоляя помочь ей связаться с семьей, пока совсем не забыла их лица и не замкнулась в себе. Хэзер, напротив, постоянно пыталась незаметно выскользнуть из комнаты, но не успевала дойти до запертой входной двери, как Малкольм ловил ее.

Следом появилась Розалин. Она напала на каждую из Марионеток хотя бы по одному разу: схватила Алейду за горло, вцепилась ногтями в лицо Эмберлин, замахнулась ножом на Эсме, но та с невозмутимым видом просто наблюдала за отчаянными действиями новой сестры. Как будто хотела подставиться под клинок. Ида и Анушка присоединились к ним прямо перед смертью Эсме, и первое, что им пришлось сделать в новообретенной роли, – это помочь Эмберлин отнести распадающееся тело в Аккорд-парк. А вот Мириам, как и Алейда, рыдала дни напролет. Это действовало на нервы убитой горем Эмберлин, вызывая не жалость, а одно лишь презрение.

Джиа вошла в состав труппы последней. Она сразу забилась в угол и отказалась с кем-либо разговаривать, пока Малкольм не пригрозил ей невообразимыми пытками, если она не прекратит быть такой драматичной девчонкой.

Эмберлин вдруг стало интересно, как отреагирует новая Марионетка. Охватит ли ее гнев? Печаль? Или, быть может, безудержное отчаяние, когда она поймет, что все ее мечты – не более чем снежинки, прекрасные на первый взгляд, но превращающиеся в ничто на теплой ладони?

Ида, Розалин и Анушка без энтузиазма играли в карты в углу комнаты, хотя если бы кто-то спросил у них, они бы даже не смогли сказать название своей игры. Мириам грызла ногти, а Эмберлин смотрела на нее со странной отрешенностью. Тысячи эмоций когтями терзали ее разум, требуя всецело прочувствовать их, и шипели каждый раз, когда она подавляла их.

Время от времени Эмберлин то поглядывала на Алейду, то наблюдала за Мириам, которая грызла ногти с отсутствующим видом. Она всеми силами старалась удержать сознательные мысли в сером, пустом пространстве, хотя в голове у нее шла настоящая борьба.

Борьба, которую не всегда удавалось выиграть. И как бы Эмберлин ни пыталась, она все равно думала о бедняжке, которую прямо сейчас Малкольм вел по коридорам театра прямо у них над головами. Представляла, как Кукловод заманивает ее обещаниями выступлений в Парлиции; представляла, как сердце девушки замирает от восторга и предвкушения светлого безбедного будущего и славы.