Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 44 – И.В. Вудс

Эмберлин протянула руку, чтобы остановить Грейс. Она замерла позади Малкольма, желая послушать, в чем дело.

— …уважаем ее желание не навещать нас – никогда не возражали против этого. Но письма перестали приходить, а теперь вы говорите нам, что она просто уехала? Ничего не сказав? Не связавшись с любимыми родителями?

Сердце Эмберлин замерло. Родители Хэзер. Она узнала черты своей покойной сестры в складке родительских губ, в форме носа отца. Она задержала взгляд на мужчине с зорким взглядом и на женщине, чьи покрасневшие глаза свидетельствовали о ночных рыданиях и усталости.

Они искали свою дочь.

Эмберлин невольно подняла руку и схватилась за горло, как будто могла предотвратить зарождающуюся там боль.

— Да, именно об этом я и говорю. – Малкольм выпрямился во весь рост, не двигаясь с места. – И, честно говоря, это все, что вам нужно знать.

— Что вы имеете в виду? – воскликнула мать Хэзер, быстро теряя самообладание.

Малкольм театрально вздохнул.

— Послушайте, я бы предпочел избавить вас обоих от позора за поведение вашей дочери, но если вы настаиваете, тогда ладно. Возможно, Хэзер ушла, не сказав ни слова ни вам, ни мне, потому что была слишком смущена. Думаю, вы бы тоже так поступили, если бы поставили себя в щекотливое положение, а потом сбежали с юношей, не будучи замужем.

Мать с испуганным вскриком прижала руки ко рту, челюсть отца отвисла, а щеки мгновенно вспыхнули яростным румянцем. Эмберлин втянула воздух, но вовсе не удивилась. Ее не шокировало то, что Малкольм способен говорить подобные вещи, чтобы добиться своего.

— То есть вы предполагаете… – пролепетал отец Хизер.

— Вы правильно меня поняли. А теперь, если позволите, я должен заняться другими танцовщицами. Теми, у кого, как оказалось, немного больше самоуважения.

Родители Хэзер смотрели вслед Малкольму с открытыми от ужаса ртами, так и не сдвинувшись с места. Он, как и Эмберлин, знал, что они никогда не проронят ни слова об этом. Никогда не будут искать дочь. И вовсе не из страха перед позором, который та бы навлекла на них, если бы друзья и семьи из высшего общества узнали правду.

Эмберлин вдруг задалась вопросом, будут ли родители искать ее, когда придет время. Если, конечно, после долгих лет написанных от руки писем о счастье, которые Малкольм заставлял ее писать, писем, в которых она отказывалась встречаться с ними, ссылаясь на плотный график, они все еще захотят ее видеть. Но если они, как и родители Хэзер, будут настолько подавлены историей, которую Малкольм сочинит об ее исчезновении, то она станет еще одной страшной семейной тайной, которую держат взаперти, как и все остальные. Позором, который родители захотят скрыть от общественности. Возможно, Эмберлин превратится в не более чем воспоминание.

Но об этом было страшно даже подумать. Поэтому Эмберлин задвинула эти мысли на задворки сознания, как и многие другие. Она кивнула Грейс, и они отошли от родителей Хэзер, от рыдающей матери, и отправились собирать последние вещи перед отъездом в Парлицию.

Эмберлин не требовалось еще больше топлива, чтобы разжечь ярость в сердце, еще больше причин искать выход и спасать остальных, но она все равно запомнила несчастный вид родителей Хэзер и глубокое чувство утраты, которое охватило их.