Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 63 – И.В. Вудс

— Конечно, конечно! Я хорошо знаю эту историю, замечательный выбор. А вы? – Мадемуазель Фурнье улыбнулась Эмберлин. – Вы будете играть главную роль, не так ли?

Эмберлин на мгновение заколебалась, но, встретившись взглядом с Малкольмом, увидела его короткий кивок.

— Да, – ответила она, и улыбка мадемуазель Фурнье стала еще шире.

— Ох, это будет величайшее шоу в жизни! Каждый житель Парлиции будет драться с собственными друзьями, лишь бы заполучить билет. – Мадемуазель Фурнье вздохнула, потянулась и сжала руку Эмберлин. – Вы ведь придете ко мне, если что-нибудь понадобится, правда? Что угодно? Я должна быть уверена, что артисты в моем театре ни в чем не нуждаются.

Мадемуазель Фурнье не отпускала ее, пока Эмберлин не кивнула, соглашаясь. Она заставила себя улыбнуться, хотя единственное, чего ей хотелось, – это снова взглянуть на стропила. И все же она не сводила глаз с мадемуазель Фурнье, пока та не отвернулась и не начала обсуждать декорации и костюмы, просматривая письмо, которое Малкольм прислал перед их приездом, в котором подробно описал их пожелания.

Эмберлин отошла в сторону, но не присоединилась к своим сестрам, которые, сбившись в кучку, наблюдали за оживленной дискуссией между управляющей театра и Кукловодом. Эмберлин встала подальше ото всех и снова посмотрела на стропила, желая еще раз увидеть тень. Ее сердце затрепетало при мысли о том, что она может там найти, а тело отяжелело от страха, медленно пробирающего до самых костей.

Но она больше не чувствовала на себе пристальный взгляд. Он исчез – ушел, как только Эмберлин поймала его за подглядыванием.

Она обхватила себя руками. Мысли роились у нее в голове, точно в пчелином улье.

Та же тень, что наблюдала сейчас за ее танцем, видела ее и той ночью, перед дверью в комнату Малкольма. И, похоже, была очень заинтересована в ней.

Эмберлин должна выяснить, что за парень ее преследовал и чего он хотел. Казалось, в этом месте все-таки обитали призраки, и она не могла рисковать снова приходить к Малкольму, когда странный силуэт следил за каждым ее шагом.

Каждую следующую ночь ее терзали беспокойные сновидения, а часы бодрствования были полны неотвратимых кошмаров. Днем Эмберлин танцевала в пустом театре, находясь в теле, ей не принадлежавшем, – и только глаза подчинялись ей, чтобы все изучать и оценивать ситуацию. С нее снимали мерки, ощупывали и тыкали множеством иголок, пока швея, не желавшая встречаться с ней взглядом, примеряла на Эмберлин костюм из «Фауста».

Для нее подготовили элегантное платье нежно-голубого цвета с белой шелковой накидкой, которая развевалась у нее за спиной, словно шепот морозного дыхания. Для тех сестер, которым предстояло воплотить собой дьявола, были сшиты платья из черно-красного тюля, а для тех, кто играл обычных людей, – из поразительной пурпурно-синей бархатной парчи. Работники в ускоренном темпе строили декорации для представления, и адский стук молотков и пилы разносился по всему театру. Прежде чем приступить к репетициям, Малкольм приказал Марионеткам устроиться в первом ряду и послушать историю Фауста, чтобы лучше прочувствовать хореографию, которую он придумал за закрытыми дверями. Малкольм стоял на сцене перед ними, раскинув ладони и сияя самодовольной улыбкой, а от его раскатистого голоса дрожали ряды пустых зрительских кресел.