Книга Ворона в гареме. Книга 1, страница 31 – Коуко Сиракава

Каждый раз, вспоминая свои последние слова, брошенные матери в лицо, Гаоцзюнь чувствовал возникающую в груди острую боль, будто кто-то вонзал туда нож. Затем все рухнуло и образовалась огромная дыра, внутри все было пусто.

Гаоцзюнь плакал перед пионами в саду. Думая о матери, которая умерла в одиночестве, – не имевшей поддержки от императора, обиженной холодными словами сына, – он не знал, как исправить свою ошибку. Это было уже невозможно. Ведь она умерла…

Тогда и упала на него сзади чья-то тень. «Ты кто? Что с тобой? Ты плачешь?» Он прекрасно помнит эту женщину, заговорившую с ним высоким голосом.

— Повелитель!

Очнувшись от забытья, Гаоцзюнь взглянул на Вэй Цина. Коснувшись рукой лба, он поднялся с лежанки. Вэй Цин заварил ароматный чай, и от одного глотка в голове прояснилось.

Гаоцзюнь прилег в своей комнате, закончив утренние дела. Неотложных дел становилось теперь все больше, и порой он оставался на ногах до поздней ночи. Это начало сказываться на здоровье.

Но сейчас наступил важный момент. У него нет права на ошибку. Наблюдая, как поднимается кверху пар, он размышлял. Вэй Цин тихонько, чтобы не помешать, выкладывал на блюдо варенные в меду финики. Затем подал Гаоцзюню, насыпав рядом плоды личи. Тот, продолжая размышлять, положил ягоду в рот. Личи сочные, финики сладкие, их сладость обволакивала язык. Усталость уходила.

— Повелитель, это из Емин-гун.

Вэй Цин принял у евнуха послание и передал Гаоцзюню. На полупрозрачной бумаге выстроились изящные иероглифы. Наверное, почерк Шоусюэ. Просмотрев послание, Гаоцзюнь хмыкнул.

— Что-то не так?

— Все хорошо. – Он сложил письмо и спрятал за пазуху. Жестом подозвал Вэй Цина. – Гуохао позвали в палаты Хунтао-юань?

— Да.

Палаты большой волны, Хунтао-юань, правильно было называть дворцовой библиотекой. Их предоставляли наиболее выдающимся ученым мужам для сбора и сверки литературных и исторических трудов. Правитель вызвал к себе Гуохао, старшего цзиньши, под предлогом того, что ему требовался комментарий к одному из старинных манускриптов.

— Приготовь два одеяния евнухов и отнеси в Емин-гун.

В письме была просьба срочно устроить встречу с Гуохао. Написано было дерзко.

— Слушаюсь. – Вэй Цин подчинился, но с недовольным видом.

Наложница не может показаться в обычном виде в палатах Хунтао-юань, которые находятся вне женской половины дворца. Можно, конечно, выдать ей разрешение для выхода из дворца, но это займет время и к тому же будет выглядеть подозрительно: зачем наложнице нужно самой выходить для беседы с обычным чиновником?

Сейчас мужская одежда была в моде. Поговаривали, что и на женской половине кое-кто носил мужское платье, однако Шоусюэ, даже если нарядить ее мужчиной, все равно будет выглядеть как женщина. А вот за мальчика-евнуха вполне сможет сойти, решил Гаоцзюнь.

— Вы ведете себя неподобающе, – пробурчал Вэй Цин. – С этой наложницей, я имею в виду.

Гаоцзюнь не любил нарушать правила. И все же он закрыл глаза на то, что Шоусюэ, представительница предыдущей династии, осталась в живых, а теперь собирается выпустить ее из дворца, переодев евнухом.

— Иногда это необходимо.

Вэй Цина ответ хозяина явно не убедил. Гаоцзюнь и сам не понимал, зачем это делает. Как будто ему просто хотелось посмотреть, как поступит эта девушка. Он, потерявший мать и друга, впервые за долгое время ощутил такие чувства.