Онлайн книга «Ворона в гареме. Книга 1»
|
И все же времени искать украшение, которое она отдала кому-то во дворце, не было. Неужели никак нельзя сделать так, чтобы голос юноши достиг Сяо Цуй? Шоусюэ изо всех сил ломала голову, но тут к ней обратился Гаоцзюнь: — Шоусюэ! Когда он называл девушку по имени, она испытывала странные чувства. Ее имя в его устах звучало тихо и нежно. Лицо правителя не выражало никаких чувств, но голос при этом был мягким и теплым, словно слабый луч солнца. И он всколыхнул что-то в глубине сердца Шоусюэ. Сдерживая волнение, от которого появлялись мурашки на коже, Шоусюэ повернулась к правителю: — Что? — Возьми. – Гаоцзюнь вынул что-то из-за пазухи. Шоусюэ машинально протянула руку, но, увидев вещь, оказавшуюся у нее на ладони, широко раскрыла глаза: — Что это значит?! Гаоцзюнь вручил ей нефритовую сережку. Украшение в виде крупной капли. — Это же… Она была очень похожа на серьгу Сяо Цуй. Нет, абсолютно такая же! Шоусюэ положила обе сережки рядом и сравнила. Пара изящных золотых украшений с нефритовыми подвесками… — Откуда это у тебя? Шоусюэ была в замешательстве, ничего не понимая. Сяо Цуй одну свою сережку отдала Гуохао, а вторую – кому-то на женской половине дворца. Кому-то… — Не может быть! — Мне тогда было десять лет. Я встретил ее в дворцовом саду, после похорон матери, – медленно и тихо произнес Гаоцзюнь. – Я не знал, кто она, но у нее в одном ухе висела нефритовая сережка. Мне это показалось странным, и я спросил, в чем дело. Тогда она сказала, что подарила другую сережку дорогому ей человеку. И когда надевает оставшуюся, то ей кажется, что между ними возникает связь. Наложницы императора часто говорят искренне, но я думаю, она просто хотела меня отвлечь, потому что я плакал. Он так легко сказал «я плакал». Шоусюэ вспомнила прежние слова Гаоцзюня: «Я позволил матери умереть». С какими чувствами он тогда проливал слезы? — Я плохо поступил. Попросил у нее эту сережку. Я вдруг почувствовал невыносимый приступ ревности к той, у которой был живой и дорогой ей человек – пусть они и не могли встретиться. Гаоцзюнь говорил тихо, словно вода сочилась по скале. В сердце Шоусюэ тоже по капле проникали чувства, которые он испытывал в тот момент. — Она подарила мне сережку. С улыбкой. Сделав это не потому, что я был из Восточных покоев, – просто хотела утешить плачущего ребенка… Гаоцзюнь замолчал. Его зрачки дрогнули, он моргнул. Чуть слышно вздохнул и снова заговорил: — Я тут же раскаялся, что забрал у нее сережку, но возможность вернуть упустил. Он посмотрел на украшение. — Я собирался это сделать. «Так вот почему он так волновался о хозяйке сережки», – наконец-то поняла его чувства Шоусюэ. «Ты не можешь ее спасти?»… Значит, эти слова действительно выражали его истинные намерения! Шоусюэ передала пару сережек Гуохао. Тот пристально посмотрел на украшения и бережно взял их в руки. Зажал в ладони и прижал к груди. — Сяо Цуй… Юноша вдруг поднял глаза. Облик призрака, стоявшего перед ним, изменился. Распухшее лиловое лицо стало белым, тонким, красивым. Шарф, стягивавший шею, исчез, разорванное платье сменил жуцюнь яркого нежно-зеленого цвета. Губы Сяо Цуй нежно изогнулись, подобно натянутому луку. На губах возникла ласковая улыбка. Гуохао встал и протянул руку, пытаясь коснуться щеки возлюбленной. Но, конечно же, не смог. Однако Сяо Цуй прикрыла глаза, словно почувствовала его прикосновение. Она протянула нежные белые пальцы, погладила Гуохао по щеке, прикоснулась к его губам. Затем поднесла руку к своим губам и дотронулась до них. Из ее глаз потекли слезы. Но она все равно улыбалась. Это была улыбка наивысшего счастья. Вот и все… |