Книга Ворона в гареме. Книга 1, страница 66 – Коуко Сиракава

— Не нужно? – снова спросил Гаоцзюнь.

Шоусюэ растерянно замолчала, колеблясь, но в конце концов выдавила:

— Могу и взять.

Проиграла… Гаоцзюнь положил мешочек ей на ладонь. Шоусюэ было досадно, что она купилась на еду, но больше ее влекло содержимое мешочка.

— Когда тебе тоже захочется что-нибудь подарить Цзюцзю, можешь вот так угостить ее. Думаю, тогда она не рассердится. Так же, как и ты сейчас.

— А этим можно угостить? – спросила она, и Гаоцзюнь, словно удивленный этим вопросом, некоторое время хлопал глазами. Потом выражение его лица смягчилось.

— Можно.

Если угостить этим Цзюцзю, возможно, ее настроение улучшится. У Шоусюэ стало легко на сердце.

— Шоусюэ! – Услышав свое имя, она подняла глаза.

Гаоцзюнь смотрел на нее сверху вниз.

— А что с янтарной рыбкой? Выбросила? Ты ведь никому ее не отдала?

— Нет, она… – Шоусюэ бросила взгляд на шкафчик. – Спрятана.

— Ясно. – Гаоцзюнь с облегчением вздохнул. – Вот ее никому не отдавай.

Шоусюэ показалось, что в его голосе скрывалась какая-то боль, и она нахмурилась.

— Неужели это ты ее сделал?

— Нет. Ее… – Взгляд Гаоцзюня устремился куда-то вдаль. – Ее сделал Дин Лань.

Шоусюэ вздрогнула. Встала.

— Я не могу держать это у себя. Лучше верну.

Вещь, сделанная умершим другом, – это ведь что-то очень важное. Она не должна храниться у Шоусюэ.

— Это свидетельство моего обещания. Не надо ее возвращать. Пусть будет у тебя.

— Вот еще! Для свидетельства выбрал бы что-нибудь другое. Зачем ты отдал ее мне?

Гаоцзюнь немного помолчал, а затем взглянул Шоусюэ в глаза.

— Не знаю, – проронил он и отвернулся.

Затем, не поворачиваясь, показал ей деревяшку:

— К следующему своему визиту я ее закончу. – И вышел за занавеси.

Когда дверь закрылась, Шоусюэ села на постель. Развязала подаренный мешочек – оттуда пахнуло сладким. Не вынимая содержимое, она долго смотрела на сладости.

После окончания заседания дворцового совета Гаоцзюнь направился не во внутреннюю часть, где находился Нингуан-дянь, дворец Сгустка света, а в южную часть дворца. Вдали от выстроившихся в ряд важных государственных управлений – центральной канцелярии, министерства двора и других – стоял скромный храм, окруженный глинобитной оградой. Глина с ограды кое-где обвалилась, с ворот облезла алая краска, надпись тоже покосилась. Перед воротами Гаоцзюнь вышел из паланкина. Правитель или кто другой – здесь принято было спешиваться и выходить из экипажей.

Гаоцзюнь поднял глаза на надпись. «Храм Звездной вороны»… Здесь поклонялись богине Улянь, Матушке-вороне. Здесь несет свою службу верховный жрец, дунгуань. От ворот ко входу в храм вела дорожка, выложенная галькой, кое-где камешки растрескались или пропали, оставив углубления. Стоящая рядом медная башенка фонаря покрылась зеленой патиной, в трех больших курильницах перед храмом не горит огонь. А ведь обычно здесь должны жечь благовония так, что все застилается густым дымом.

Сам храм тоже потерял свой цвет, и кое-где, кажется, дерево изглодано жучками. Светильник под крышей, видно, много раз чинили. Вымпелы тоже заштопаны, количество заплат ужасает. Внутри пустота и холодно, а нарисованная на стене фигура богини в слабых лучах солнца выглядит жутко. Алтарь чисто вытерт, но облезлый лак и потертости не скрыть.

Перед храмом собралась толпа, ожидая приезда императора, помощники дунгуаня. Впрочем, «толпа» эта состояла из одиннадцати человек. Все они были одеты в одинаковые халаты пао неяркого цвета хмурого неба, а платье стоящего впереди старика было еще более темного цвета – пепельно-серого. Это и был дунгуань. Пепельные одежды были знаком слуги богини Улянь. Старик попытался было поклониться Гаоцзюню, но, видимо, из-за возраста пошатнулся и рухнул на колени. Гаоцзюнь велел ему поднять голову, и стоявшие сзади двое молодых людей в серых одеждах поддержали пытавшегося встать старца. Это были отрекшиеся от мира монахи, подчиняющиеся дунгуаню.