Книга Ворона в гареме. Книга 1, страница 75 – Коуко Сиракава

Шоусюэ открыла глаза.

— Но ни я, ни Хунцяо ни за что никому не скажем. Наверное, у вас есть на это причина. Так что здесь вы можете немного расслабиться.

Она улыбнулась. Шоусюэ посмотрела на чашку.

— Спасибо.

И протянула руку. Так и растет количество вещей, которые нельзя бросить. Вместе с ласковым теплом она почувствовала замешательство, словно груз стреножил ее. Цепь несколькими слоями обмотала все тело. Чай, лившийся в горло, был мучительно теплым.

Гаоцзюнь проснулся в полночь. Впрочем, он толком и не спал. Так, дремал. Клевал носом, видя сны. Он сел на ложе и посмотрел на балдахин. Когда глаза привыкли, шелковые занавеси забелели в темноте. Однако…

За ними виднелась чья-то тень, и Гаоцзюнь встал с ложа. Раздвинул занавеси и вышел. Видно, что перед дверью комнаты кто-то стоит. Двое. Они не двигались, просто стояли на месте без движения. Они всегда там, каждую ночь. Удивительным образом их силуэты были четко видны даже в темноте. Это говорило о том, что их обладатели – не обычные люди. Впрочем, Гаоцзюнь и так знал, что это призраки.

— Матушка. Лань.

У двери стояли мать Гаоцзюня и Дин Лань. Гаоцзюнь медленно подошел к ним. Однако ни один из них не пошевелился. Просто стояли там, будто охраняя дверь. Выглядели они неприятно. У матери изо рта лилась кровь, вся одежда была красного цвета, лицо побледнело… Ее тогда отравили. Одежда Дин Ланя, стоявшего рядом с ней, была покрыта грязью и кровью и разорвана в клочья. Лицо, с которого никогда не сходила мягкая улыбка, опухло от побоев и было сплошь в красных, черных, синих пятнах. Руки и ноги тоже были все в крови, кровь стекала с конечностей на пол.

И оба молча смотрели на Гаоцзюня. Но он не боялся. Ведь утром он всегда оказывался в постели, а у двери не оставалось никаких следов того, что там кто-то был.

Пел соловей. Он мог без страха щебетать всю ночь напролет, потому что на женской половине дворца не держат сов. Их не любит Матушка-ворона, поэтому говорят, что, если выпустить сову полетать, птица погибнет. Шоусюэ открыла решетки на окнах. Фонари под крышей, как обычно, не горели, и все вокруг было погружено во тьму. Нежный ночной весенний воздух коснулся кожи, и ей показалось, что они с ночью стали единым целым, растворяясь друг в друге.

— Интересно, придет ли сегодня его величество? – поправляя подушки, спросила Цзюцзю.

— Может и не прийти.

Гаоцзюнь появлялся внезапно, без всяких предупреждений. Ей не хочется с ним общаться, так что лучше бы он не приходил.

— Вы опять так говорите! А сами открыли окно и ждете!

Шоусюэ молча закрыла окно. Цзюцзю ошибается. Она думает, что Гаоцзюнь таким образом ухаживает за ней.

— Послушай, Цзюцзю. Я Ворона уфэй, и я не выполняю ночного служения.

— Я знаю.

Наверное, все-таки не знает. Шоусюэ отпустила прислужницу и снова открыла решетку. Села на окно и подставила лицо ночному воздуху.

В городе остерегаются гулять по ночам. Поэтому, стоит солнцу закатиться, перекрывают входы в кварталы и запираются изнутри. Думают, что придет Страж Ночи, Еюшэнь, который ходит по улицам и оценивает людские поступки. Для родителей обычным делом было загонять детей домой, пугая Еюшэнем. Во дворце поступали так же, закрывая все ворота, большие и малые, числом больше сотни, и запрещая передвигаться между дворцами. Но всегда есть исключения, и женская половина дворца, а также веселые кварталы города под запрет не подпадали. А еще существовали тайные сборища и подозрительные предприятия, которые игнорировали обычай избегать ночных передвижений.