Книга Ворона в гареме. Книга 1, страница 98 – Коуко Сиракава

— То-то я смотрю, двери не открываются. Ты где-то гуляла?

— Мне сказали, что некоторое время ты не сможешь приходить.

— Хуанян передала? Мы закончили быстрее, чем я рассчитывал. – Говоря это, Гаоцзюнь перевел взгляд на волосы Шоусюэ.

Она вспомнила, что воспользовалась сегодня подаренным им гребнем.

— Он был… – Девушка тут же сообразила, что будет странно повторить сказанное ранее Цзюцзю, и замолчала.

Приподняв подол юбки, она поднялась по ступенькам и прошла мимо Гаоцзюня. Двери отворились сами.

Когда они вошли, Гаоцзюнь отпустил Цзюцзю. Как обычно, без приглашения, уселся на стул.

— О чем ты хотел поговорить?

Раз служанку отослали, значит, есть секретный разговор. С этой мыслью Шоусюэ села напротив правителя.

Гаоцзюнь кивнул, но некоторое время молчал.

— Я исправил Кодекс, – наконец сказал он.

— Хуанян сообщила мне. Какое это имеет отношение ко мне?

— Я исключил ненужное, в том числе и указ о поимке и казни семьи Луань.

У Шоусюэ перехватило дыхание.

— По записям, вся семья Луань погибла. Поэтому такой указ все равно что не существует. Он не нужен.

Шоусюэ широко раскрыла глаза, слушая ровный голос Гаоцзюня.

— Если госпожа Ворона – та, кто позволяет правителю быть правителем, я не могу тебя потерять. Поэтому этот указ нельзя было оставить.

Шоусюэ продолжала молчать, и Гаоцзюнь, сделав паузу, продолжил:

— Поэтому теперь нет закона, который предписывает тебя схватить. И закона, по которому должно тебя убить, тоже нет. Можешь больше не бояться.

Тихо произнося эти слова, Гаоцзюнь пристально смотрел на Шоусюэ. Она искала его взгляд. Что он замыслил? Однако в его взгляде была лишь тишина зимних снегов. И никакого другого смысла, кроме прозвучавшего, она в его словах не находила.

— Я немного… – заговорил он, но, нерешительно отведя взгляд, замолчал.

Все это время он тщательно подбирал слова. Когда Шоусюэ заметила это, губы у нее задрожали. Гаоцзюнь внимательно искал выражения, чтобы не обидеть ее! Девушка с силой закусила губы и опустила взгляд.

— Ты обиделась? – спросил он растерянно.

Голос звучал так же. Но теперь Шоусюэ гораздо лучше, чем раньше, могла различать в его тихом звучании печаль, ярость и нежность. Она покачала головой, но продолжала смотреть в пол, не зная, как ответить, как отреагировать.

Гаоцзюнь хотел встать рядом с ее печалью, протянуть руку и поддержать. Шоусюэ не знала, было это правильным или нет. У него не было необходимости ее понимать, нет и обязанности принимать. Ей тоже было необязательно добиваться от него понимания. Шоусюэ не искала в этом спасения. И все же…

— Возьми. – Гаоцзюнь вынул что-то из-за пазухи и положил на стол. Две вещицы. Стеклянные рыбки. Одна прозрачная, другая молочно-белая со слабым розовым отливом. На обеих тщательно вырезаны мелкие чешуйки, а в прорезях – серебряная краска. Гаоцзюнь положил розовую перед Шоусюэ.

— Это тебе. А вторая – мне.

Он взял в руки прозрачную рыбку.

— Обменяемся клятвами.

— Клятвами?

— Дадим друг другу обещания. Как государь Лета и государыня Зимы.

Шоусюэ перевела взгляд с Гаоцзюня на розовую рыбку. Нерешительно протянула руку и взяла поделку. Гладкая, теплая – наверное, потому, что лежала у Гаоцзюня за пазухой. Шоусюэ погладила пальцем вырезанные чешуйки. Подняла взгляд на Гаоцзюня.