Книга Чары в стекле, страница 29 – Мэри Робинетт Коваль

Первая пара дней пути прошла без приключений: дилижанс лишь один раз остановился из-за того, что поперек дороги валялось поваленное дерево, и это отняло несколько лишних часов. По мере того как дилижанс ехал через страну, Джейн все больше очаровывали различия между Францией и Англией. Не то чтобы Франция и в самом деле в чем-то превосходила Англию, но зато наряды жителей, в каждом регионе выглядевшие по-своему, смотрелись необычайно мило. На одной из остановок у местных женщин передники украшала алая кайма. В другом месте, уже на севере Франции, где дилижанс остановился возле трактира, чтобы пассажиры смогли перекусить, женщины носили громоздкие деревянные башмаки, позволявшие ходить по грязи конюшенного двора. А в третьем все до единой женщины щеголяли в белых фишю^[25].

Правда, когда дилижанс начал подпрыгивать на ухабах, Джейн отчаянно пожалела, что мягкая обивка на сиденьях такая тонкая. А потом повозка замедлила ход и остановилась, и Джейн даже порадовалась: любая остановка сулила возможность хотя бы на время выбраться из тесноты. Снаружи послышался негромкий разговор, но кучер не торопился открывать дверь. Джейн понадеялась, что путь им не преградило очередное поваленное дерево, хотя и в этом имелся бы свой плюс – так они смогли бы хоть немного размять ноги.

Спустя несколько минут одна из пассажирок – пожилая матрона в черной кружевной накидке, выдававшей в ней вдову, – выглянула в окно и неодобрительно цокнула языком. А затем повернулась к молоденькой девушке, сопровождавшей ее, и что-то недовольно проговорила на фламандском^[26].

Джейн пересела на другую лавку, поближе к двери, а Винсент взял на себя роль живого щита, закрывая ее от немецкого солдата, сидевшего там же. Этот человек был бы не таким уж неприятным спутником, если бы не его манера есть чеснок целыми дольками. Заинтересовавшись тем, что же такого увидела в окно матрона, солдат подался вперед, чтобы выглянуть в маленькое окошко в двери, хотя с его стороны повозки тоже имелось окно.

— Мы стоим в поле, – сообщил он по-английски, благоухая чесноком.

И тут дверь дилижанса распахнулась, и внутрь заглянул человек, чья нижняя часть лица была закрыта шейным платком. А в руках у него был мушкет.

Джейн вжалась в стенку: ужас при виде оружия смешался с воспоминаниями о том дне, когда ей довелось поглядеть на пистолеты вблизи. Винсент, наоборот, выпрямился и вытянул руку, как будто пытался хоть как-то закрыть жену собой.

— Выходите, – велел мужчина по-французски. – Все до одного.

Винсент вышел первым, хотя Джейн удержала бы его, если могла. Через пару минут она и сама стояла возле дилижанса вместе с остальными пассажирами. А там их уже дожидались трое оборванцев: один с ружьем и еще двое с ржавыми саблями. Четвертый придерживал лошадей, а пятый, тоже с мушкетом, забрался на крышу дилижанса и теперь держал на прицеле кучера.

Немецкий солдат что-то сказал по-французски, но с таким ярким акцентом, что Джейн не поняла ни слова, кроме одного – «Наполеон».

Оборванец с мушкетом что-то гневно ответил. Следом загомонили и остальные, выкрикивая разнообразные проклятия в адрес немца. По обрывкам реплик Джейн поняла, что эти люди были бонапартистами и собирались захватить дилижанс для собственных нужд.