Книга Сезон штормов, страница 141 – Теа (Тея) Гуанзон

Разрыв полыхнул ярче, обрушивая на сферу затмения волну за волной грубой необузданной мощи. Следующие минуты Аларик с Таласин были заняты укреплением барьера, направляя магию к уязвимым участкам. Это требовало огромных усилий и концентрации. Таласин побледнела, а Аларик уставал слишком быстро. С каждым ударом тросы, удерживающие яхту, натягивались все сильнее.

Столько месяцев тренировок, а они все-таки оказались совершенно не готовы к реальности. Несмотря на усилители, поднимающие эфиромантию на новую высоту, казалось, что они пытаются устоять под напором завывающего урагана, сгибающего могучие дубы.

— Аларик, – выдавила Таласин сквозь стиснутые зубы, – там…

И она указала на возникший внизу пульсирующий лиловым лучистый завиток, быстро пробивающийся сквозь круговерть солнца и полуночи.

Аларик шевельнул рукой – сухожилия едва не лопнули от напряжения – и натянул нити магии тени на трещину в щите. Таласин последовала его примеру, залатав брешь светом. Аметистовая рана начала затягиваться, но прямо над ней появилась вторая.

Сфера застонала.

Аларик бросил взгляд на корабельные часы, стоящие рядом с передатчиком. Не может быть, чтобы прошло так мало времени. Изнеможение уже скручивало его, пробирая до костей, и перед глазами плясали черные точки.

— Еще сорок пять минут, – сказал он скорее себе, чем Таласин, и звук собственного голоса потряс его. Это был отцовский голос, надтреснутый, предельно усталый. Слова болезненно царапали горло. – Сорок пять минут, и все закончится. Мы должны продержаться.

Таласин слабо кивнула. Она заливалась потом, лихорадочно тряслась, а глаза ее горели огнем.

— Будь рядом, – прошептала она.

У него перехватило дыхание.

— Ты же знаешь, я с тобой.

Еще несколько аметистовых трещин поползли по барьеру. Аларик и Таласин, переглянувшись, выпустили еще одну струю объединенной магии, затягивая бреши новыми волнами черноты и золота. Аларик едва не кричал от напряжения. Силы их обоих были почти на исходе, а ведь испытание только началось.

Сгусток Пустопропасти пробился сквозь барьер. Яркий, потрескивающий, маленький жгутик – но летел он со скоростью молнии и стегнул Аларика по левой щеке. На какой-то кошмарный миг все вокруг залило аметистовым светом. Жгучая боль расплескалась по лицу каплями горячего воска, а потом сотни крохотных острых зубов впились в плоть под маской.

Что могло быть естественнее, чем, рухнув на колено, хлопнуть ладонью по горящей щеке? Металлическая изнанка маски впечаталась в разъедаемую кожу, и Аларика согнуло пополам от боли. Сквозь ревущую в ушах яростную песнь агонии он услышал крик Таласин. И увидел правым глазом целый поток Пустопропасти, прорывающийся сквозь сферу…

…несущийся прямо на него.

Таласин оказалась рядом, прежде чем он это понял. Одна ее рука легла на его затылок, другую она вскинула над головой, растопырив пальцы навстречу приближающемуся аметистовому сиянию. И часть переплетенных Светополотна и Врат Теней отделилась от внутренней стенки сферы и окутала вторгшуюся магию пустоты, оттесняя ее.

Таласин управляла барьером затмения сама. В одиночку. Ладонь ее раскалилась добела по краям; все эти чернь и золото словно разъедали плоть. Вены на тонком запястье покраснели, покрываясь волдырями, как при начале обморожения или после ожога, отчетливо проступая на оливковой коже.