Книга Сезон штормов, страница 26 – Теа (Тея) Гуанзон

Она хотела окликнуть мужа, сказать, чтобы он либо сотворил щит, либо укрылся в помещении, но слова застряли в горле, растворились в криках толпы, в неизбежности смерти, в меркнущем дневном свете, заслоненном тушей пикирующего «Хитона».

На северо-востоке разверзлась тьма. Несколько башен в той стороне рухнули под ударами молний, так что Таласин прекрасно видела одно из желтовато-коричневых зданий Цитадели, содрогнувшееся до самого основания, когда из дыр в его крыше хлынули Врата Теней.

Магия была так густа, что поначалу казалось, будто здание охвачено пожаром. Но тут же весь черный дым полуночной волной устремилась навстречу падающему кораблю, приняв смутные очертания химер, тех существ с императорской печати Кесатха, что давно исчезли с земель Континента, но сегодня вернулись к фантомной жизни. Обсидиановая энергия эфирного пространства скручивалась телами угрей с львиными гривами и копытами антилоп, несущихся ввысь под гортанный вой Врат Теней. Химеры заполнили небеса черным дымом, ночным кошмаром, подвигом эфиромантии, в который Таласин никогда бы не поверила, если бы не увидела своими глазами.

Аларик подскочил к ней в тот самый момент, когда стая чернильно-черных химер поглотила сардовийский штормовик. Муж прижал Таласин к стене, прикрыв своим телом от рухнувшего на площадь града стеклометалла и стали. Врата Теней разорвали «Хитон» в клочья.

Аларик с облегчением уперся лбом в стену, не видя ничего, кроме грубого камня, пока магия его отца бушевала над столицей. Ему не нужно было оглядываться, чтобы понять, что происходит. Он знал, что химеры, окружив штормовик, раздирают обшивку и пожирают все – и всех – внутри. Высвобождение такой мощи давалось высокой ценой, но жертва того стоила. Сегодня Цитадель не падет.

Аларик почувствовал, как судорожно выдохнула рядом с ним Таласин, и сгорбился еще больше, прижавшись к ней, движимый инстинктом защитить, уберечь – это было все, что он мог дать ей сейчас. Его ошеломило то, как близка она была к смерти – представить только, ее едва не прикончили ее недавние соратники. С трудом Аларик осознавал, что Таласин спасла ему жизнь, убив ради этого бывшего товарища. А еще ему было мучительно больно из-за того, что он и его люди оказались легкой добычей, совершенно неподготовленные к появлению уцелевшего сардовийского корабля.

Точно так же, как не была подготовлена Цитадель к атаке Ткачей Света Солнцеворота столько лет назад.

Заслоняя Таласин, держа ее в кольце рук, как держала его самого мать, когда отец истекал кровью, а дед умирал где-то за запертой дверью, в том самом городе, где вновь бушевали война и разруха, Аларик смотрел, как струится по стене пыль. «Вот почему мы должны продолжать сражаться, – думал он под какофонию визга корежащейся стали, звона бьющегося стеклометалла и взрывов эфирных сердец. – Все может быть уничтожено в мгновение ока. Это никогда не закончится. Кругом враги».

Душераздирающие всхлипы звучали приглушенно, словно доносились издалека, несмотря на то что гостиная, в которой забаррикадировались ненаварцы, была не такой уж и большой.

Таласин забеспокоилась – смутно, где-то глубоко-глубоко под слоями оцепенения и отливающего адреналина, – что звуки эти, возможно, исходят от нее, однако, осмотревшись, увидела, как бурно рыдает, скорчившись в кресле, Цзи, а Элагби похлопывает девушку по спине в неловкой попытке утешить. И все время поглядывает на Таласин, словно не веря, что та осталась жива. Когда Аларик привел ее к Элагби и принц Доминиона обнял дочь и заплакал, уткнувшись ей в шею… это было ужасно. А теперь вот сорвалась Цзи.