Книга Сезон штормов, страница 84 – Теа (Тея) Гуанзон

— Дай мне подержать ее, – прохрипела она.

Нянька с глиняными бусами на лбу – Индуза – молча протянула женщине извивающийся сверток. Ханан взяла дочь на руки, прижалась лбом к ее лобику.

— Я всегда буду рядом, – с жаром прошептала она. Те самые слова, которые Таласин слышала как-то во сне. – Мы обязательно отыщем друг друга.

Просвет исчез так же стремительно, как и появился. Таласин что было сил цеплялась за золотые нити, отчаянно желая увидеть еще что-нибудь из прошлого, но в конце концов осталась одна, на коленях, в центре пустого фонтана, с катящимися по лицу слезами.

Полдень застал Таласин в амфитеатре. С пальцев ее руки, простертой к серо-стальным небесам, стекали ленты магии света.

Она уже не плакала, постаравшись справиться со слезами как можно быстрее. Где-то в глубине души Таласин подозревала, что было бы неплохо хоть раз нарыдаться вволю, выплескивая горе, но эту роскошь могут позволить себе те, кто не держит в руках чужие судьбы. Теперь она вновь целиком сконцентрировалась на эфирной магии.

Просвет полыхнул и прошлой ночью. На самом деле в этот месяц он активировался довольно часто, как будто само эфирное пространство волновалось в преддверии великого прорыва Пустопропасти. Таласин приобщалась к нему несколько раз до прибытия Аларика в Иантас; она усовершенствовала защиту – если уж не концентрацию – и даже ухитрилась создать сплетенную из света версию черных хлыстов, которые так часто использовал в бою Аларик. После этого перешла к попыткам скопировать технику других Кованных Тенью, но здесь добилась куда меньших успехов.

На следующий день после того, как в панике покинула Иантас, она стояла в низине, посреди древней площадки для спаррингов, размышляя о химерах Гахериса. О том, как они заполнили мир. В тысячный, кажется, раз Таласин пыталась сотворить хоть какое-то средство противодействия.

Но, как всегда, ее магия истончалась, мерцала и была неустойчивой. Магия не понимала, чего хочет Таласин, как и она сама. Огромная волна? Высоченная стена, подобная тем, которыми Ханан Ивралис, по слухам, окружила флотилию Доминиона и держала, пока оторвавшиеся корабли не скрылись из вида? Но каждый раз, когда подстегивала себя и создавала вал света выше своего роста, Таласин теряла контроль.

Совершенно не помогало и то, что тренировалась она на том самом месте, где они с Алариком впервые поцеловались. Таласин отправилась в амфитеатр, чтобы сменить обстановку, но, очевидно, это была плохая идея. Мысли о мрачном муже вторгались в голову при каждом вдохе. Ведь именно он научил ее дышать, как того требуют медитация и эфиромантия, так что даже это, самое естественное, действие неизменно напоминало о нем.

Но сейчас, по крайней мере, его не было рядом, что давало шанс не наделать глупостей. Как минимум еще несколько дней.

Таласин опустила руку и начала подниматься по каменным ступеням, выводящим из амфитеатра. Она собиралась отступить во внутренний двор, к Просвету, под сень деревьев-стариков. Однако на полпути резко остановилась, услышав хлопанье крыльев.

Почтовый орел приземлился чуть выше ее головы, протянул ногу с привязанным свитком пергамента и пронзительно, с присвистом заклекотал.

— Ага, и тебе привет.

Таласин почесала Паквану макушку – маленькую лысинку среди буро-белых перьев. На клюве хищника краснела кровь добычи, которой орел, несомненно, отобедал по пути к Таласин, но на прикосновение птица отозвалась со щенячьей нежностью, наслаждаясь лаской, пока хозяйка не отвела руку, чтобы отвязать послание.