Книга Ураганные войны, страница 142 – Теа (Тея) Гуанзон

Аларик поднял руку, явно призывая к тишине. Он демонстративно оглядел банкетный зал, резьбу по хрусталю, цветы, сверкающие столовые приборы, изысканно одетых гостей.

— Здесь? – спросил он Сураквела с легким недоумением.

— Встань, – рявкнул молодой человек. – Ты, злобный, ублюдочный, деспотичный душегуб!

Ухмылка на лице Аларика стала шире.

— Значит, здесь.

Он натянул перчатки и поднялся, направляясь к дальнему краю стола, где были королева и Сураквел.

Таласин тоже встала из-за стола, постаравшись идти в такт его широким шагам.

— Тебе не обязательно это делать, – резко сказала она, преграждая ему путь.

Ненаварская свободная дуэль длилась до тех пор, пока один из участников не сдавался или не умирал. Аларик был не из тех, кто сдается. Таласин не хотела, чтобы он пострадал. Она…

Несколько месяцев назад она бы с радостью столкнула его с первой попавшейся скалы. Но это было до… до всего, что произошло потом.

До того, как они соткали черно-золотые барьеры, которыми спасли друг друга от зарядов пустоты и падающих обломков. До того, как он сказал «Пойдем со мной» и показался таким юным и слегка потерянным под кроваво-красным затмением. До того, как встал на ее сторону, когда семья утаила от нее то, что сулит им Ночь Пожирателя миров. До того, как рассказал о своей матери и проявил столько терпения, обучая созданию щита. До того, как он съел пудинг и поддразнил ее насчет жареного поросенка.

Что-то изменилось.

Она не хотела, чтобы он пострадал.

Таласин издала унизительный писк, когда Аларик подхватил ее за талию и отставил в сторону, освобождая себе путь.

— Не мешай, лахис’ка, – все, что он сказал, не бросая на нее прямого взгляда.

Свободная дуэль была единственной зоной свершения правосудия в Доминионе, где физические умения имели большее значение, чем политическое мастерство, и поэтому считалась последним аргументом в конфликте. Варварским, на грани табу. Но правила были ясны: неукоснительно соблюдать любые условия, согласованные между участниками. Поэтому Таласин и остальные посетители как на иголках наблюдали за стоящими друг напротив друга Сураквелом и Алариком, которых разделяло не больше пары метров.

— Условия? – не церемонясь спросила Урдуя.

По ее виду казалось, что королеву мучит жуткая головная боль, но даже сама Захия-лахис не могла отменить уже объявленную дуэль.

— Если выиграю я, Оссинаст лишится права жениться на ее светлости Алюнсине Ивралис, – объявил Сураквел. – И вместе со своими лакеями немедленно покинет Доминион Ненавар.

— Если выиграю я, – продолжил Аларик, – его юное благородие окажет Империи Ночи должное уважение и больше не будет открывать рот в вопросах, о которых очень мало знает.

— Что он несет? – услышала Таласин ворчание Матхир в сторону Севраима. – Надо было попросить о какой-нибудь политической уступке.

«Нет, – подумала Таласин. – Он принял умное решение».

В ее голове заметались мысли, девушка начала вспоминать прошедшие уроки, беседы, которые Урдуя щедро приправляла советами. Она увидела общую картину. Рассмотрела ситуацию со всех сторон.

Если бы Аларик настоял на казни или изгнании ненаварского аристократа, или на чем-либо другом, что дало бы Империи Ночи явное преимущество, это вряд ли расположило бы к нему Доминион. Возможно, даже превратило бы Сураквела в мученика в глазах его соотечественников. Не выставляя жестких требований и относясь к этой дуэли как к незначительной неприятности, Аларик покажет себя уравновешенным и терпимым правителем, а Сураквела – вспыльчивым нарушителем спокойствия, устроившим сцену на важном мероприятии. Она не могла отвести взгляда от Аларика. С другого конца позолоченного пространства между ними он производил впечатление человека идеально сдержанного, возможно, даже слегка скучающего: веки его серых глаз были пренебрежительно приспущены. И все же было в нем нечто, отчего он казался одиноким, когда стоял,такой высокий, одетый в черное, окруженный жадными взглядами двора Доминиона и «клетками» с сариманами, в линию развешанными вдоль стен.