Книга Ураганные войны, страница 219 – Теа (Тея) Гуанзон

Как и ее солнечная комната, покои были обескураживающе женственными, все было выдержано в нежно-оранжевых, бледно-розовых и розовато-персиковых тонах, на стенах висели гобелены со звездами, кровать с балдахином была завешена полотнами переливчатого шелка. Ему показалось, что такую обстановку Таласин сама для себя не выбрала бы: возможно, она предпочла бы более темные цвета и те предметы внутреннего убранства, к которым можно относиться с меньшей щепетильностью.

Шторы были задернуты, защищая комнату от яркого семилунного вечера, но тени были окаймлены золотом от горящих благовоний на прикроватном столике, давая Аларику достаточно света, чтобы разглядеть фигуру на перине. У него перехватило дыхание: любые мысли, любые недоумения улетучились из его головы.

Таласин была облачена в ночное платье, сшитое из самой тонкой сетчатой ткани, которую Аларик когда-либо видел. Каждый сантиметр лифа с длинными рукавами облегал ее стройный торс, подчеркивая узкую талию и слегка округленные бедра, и, боги, казалось, что на ней нет ничего,оливковая кожа была отчетливо видна сквозь прозрачный материал, и лишь некоторые места скрывали замысловатые узоры из вышитого кружева. Ее запястья и ребра обвивали цветы гибискуса, свисающие с лиан, и сползали по ногам, а на груди и бедрах махали крыльями летящие цапли, словно в отважной последней попытке сделать наряд скромнее. Лицо Таласин было начисто вымыто, каштановые волосы собраны в свободную косу, перекинутую через плечо и ниспадающую ниже груди. Она стояла на коленях на кровати, сложив руки впереди на уровне бедер. Она выглядела как летний вечер и как ценный дар одновременно. Она выглядела…

…очень, очень хмурой.

— Не смей, – оскалилась она, – ничего говорить.

Ее щеки раскраснелись от смущения, но это только добавляло пикантности великолепному зрелищу, столь заманчиво представшему перед Алариком.

— Я и не собирался, – выдавил тот сквозь стиснутые зубы.

Он осторожно шагнул в глубь комнаты, и взгляд девушки скользнул по его белой льняной рубашке с закатанными до локтей рукавами и свободным черным брюкам. Ему стало интересно, какого мужчину она видит, и он внезапно начал переживать из-за своей внешности. Слишком выдающийся нос, слишком широкий рот, некрасивая непропорциональность скул, подбородка и нижней челюсти.

Отчаянно желая сделать что-нибудь, что угодно, лишь бы не таращить на нее глаза, он оглядел покои в тщетных поисках места, где лечь спать. В комнате стояло кресло-лежанка, но в нем с трудом поместился бы человек в три четверти его роста и в половину ширины.

«Стало быть, сплю на полу, – смиренно подумал он. – Может, мне просто взять еще какое-нибудь постельное белье?»

— Что? – спросила Таласин.

Аларик повернулся к ней. Она пристально смотрела на него, и он на мгновение испытал дежавю: ночь банкета, ссора в его покоях, ее руки у него на груди, то, как она забыла о его вопросе.

А потом он вспомнил насмешку отца: «Ткач Света никогда не ответит взаимностью на твое странное увлечение ею».

— Дополнительная кровать, – коротко сказал Аларик.

— Ой, – произнесла Таласин. – Нет, лишних здесь нет. Но и на полу тебе спать нельзя. Утром кто-нибудь придет будить нас. Если ты не будешь со мной в одной постели, поползут слухи. Мы оба можем поспать на моей кровати. Это не проблема.