Книга Ураганные войны, страница 80 – Теа (Тея) Гуанзон

Даже если бы Таласин получала подробный отчет каждые несколько минут – как, очевидно, требовала ее бабушка от командующих, которые нескончаемой вереницей прибывали в тронный зал Купола Небес и отбывали обратно, – она все равно не собиралась сидеть сложа руки в своей роскошной тюрьме, пока на них движется Империя Ночи, что бы они там ни задумали.

Таласин разглядела знакомые очертания кесатхских броненосцев, заслонивших ясное голубое небо над горизонтом. К моменту, когда Таласин сошла с корабля на вершине песчаного утеса неподалеку от порта, небо уже затянулось тучами и грозилось обрушиться дождем. При виде чужих кораблей в девушке вскипела годами копившаяся ярость.

Конечно, это было просто совпадением. Ненавар мог в мгновение ока превратиться из залитого солнцем в затопленный. Таласин понимала это, но все же не сдержала дрожь ужаса и омерзения, охватившую ее с головы до ног. Она не могла отделаться от ощущения, что тучи принесла с собой Империя Ночи.

«С нами все будет хорошо, – мысленно повторяла про себя девушка. – У нас есть драконы. И флот Хуктеры».

Таласин сошла с челнока и на четвереньках стала взбираться по скале, оцарапывая камнями ладони, пока не добралась до хорошей точки обзора, где смогла лечь плашмя на живот. Она достала из сумки золотую подзорную трубу и приставила к правому глазу зажмурив левый, чтобы лучше видеть, что происходит к северу от Порт-Самоута.

В нескольких километрах от побережья Седек-Ве, образуя оборонительный клин, стояли ненаварские аутригеры – трехпалубные военные корабли с серповидными килями, ощетинившиеся многими рядами бронзовых пушек, их носы были сделаны в виде оскалившихся драконьих морд, а кормы – готовых к удару хвостов. На паруса в форме крабовой клешни был нанесен герб Ненавара: дракон с раскинутыми крыльями и закрученным змеиным телом, сверкающий золотом на синем фоне. Аутригеры парили в воздухе на мощностях магии ветра среди роев кораклов-«мотыльков» над Вечным морем, которое начало бурлить одновременно с потемнением неба, его пенистые потоки приобрели цвет старого машинного масла, отражая напряжение, захватывающее воздух.

В конце строя стоял «Парсуа», флагман Эларьен Сиук, гранд-магиндама Ненавара. Это звание, по заключению Таласин, было аналогично сардовийскому амиранту. Сиук оказалась такой же невозмутимой, какой в ее положении была бы Идэт Вела: стояла на командной палубе и попивала кофе, изучая кесатхские суда, которые остановились чуть дальше зоны поражения пушек, уже повернувшихся в их сторону. Таласин передвинула подзорную трубу еще севернее и нахмурилась. В броненосцах Империи Ночи и кораклах-«волках», сопровождавших их, что-то изменилось. Корпусы были обтянуты будто бы более толстыми пластинами, а пушки стали тоньше. Возможно, Таласин просто давно их не видела. За этими кораблями притаился штормовик – кошмар, созданный эфиром и туманом, – и это был…

Пальцы Таласин, сжимавшие подзорную трубу, затряслись от ярости, которая вспыхнула с такой силой, что едва не прожгла тело. Это было «Избавление». Флагман императора Ночи.

Теперь принадлежащий не Гахерису, а Аларику.

Магия Таласин бурлила в венах и грозилась вырваться наружу неистовая и неутомимая, она возжелала пронестись над неспокойными волнами Вечного моря и вонзить пылающие светом когти в заклятого врага. Ткач Света представила, как Аларик стоит на крытом мостике штормовика, серебряные глаза бесстрастно взирают на белые берега земли, на которой его Империя еще не посеяла хаос. Не в силах что-либо сделать с такого расстояния и ощущая, что еще чуть-чуть – и ненависть поглотит ее живьем, Таласин перевела подзорную трубу обратно к ненаварцам и попыталась отвлечься в ожидании дальнейших действий Снук.