Книга Избранная в Академии. По шагу за раз, страница 67 – Лиззи Голден

Ждать той самой любви?

О чем вообще эта инструкция?

Мы не знаем, сколько осталось у Риси времени. А нам даны всего лишь сутки, начиная с момента, как открыли очередную страницу. Господин Калир наверняка не врал, когда говорил, что книга закроется навсегда, если какой-то из пунктов не выполнить в срок. И тогда все, что нам останется ― вернуться в Академию с повинной. Захочет ли госпожа Мальфас провести с нами ритуал? Не ради нас. Ради спасения Риси.

Внутри все сжимается от мысли, что Лорен потеряет магический дар и отправится в страну, откуда нет возврата. Когда представляю себе это, хочется кричать от безысходности. Ну почему мне не все равно?!

Резко разворачиваюсь, хватаю его за плечи и начинаю трясти.

— Скажи, почему ты такой идиот?

— Что я должен сделать? ― Лорен выглядит взъерошенным и даже слегка испуганным моей реакцией.

— Ты и правда не знаешь? Поцелуй меня. Сейчас же.

По моим щекам катятся слезы, но я не чувствую себя униженной. Да, я готова умолять Лорена, чтобы тот снизошел ко мне ради нашего общего дела. Потому что я ― целительница и мне невыносима сама мысль о смерти. Я такой родилась, и с этим ничего не поделать. Особенно, если речь идет о Риси, моей единственной и первой за всю жизнь подруге, которая почему-то захотела общаться со мной, что мне до сих пор непонятно. И если речь идет… о нем самом. О том, кого я должна ненавидеть, но почему-то не могу.

Лорен вдруг обнимает меня, нежно привлекая к себе. Я вся замираю… что сейчас будет?

Эйлин

Его пальцы осторожно касаются моих щек, стирая слезы. Теплые, чуть шершавые от контакта со старинными книгами и работами студентов, которые приходится постоянно проверять. Точнее ― приходилось. Я закрываю глаза, чувствуя, как его дыхание смешивается с моим — неровным и прерывистым.

Горло сжато, а в груди — горячий ком, который не дает вздохнуть. Лорен будто чувствует мое напряжение и мягко проводит по спине. Один раз, второй…

От его прикосновений я постепенно расслабляюсь и успокаиваюсь, позволяя себе просто быть в моменте.

Его губы касаются моих — сначала едва ощутимо, просто легкое прикосновение, будто он проверяет, не отпряну ли я. Но когда я не отдаляюсь, а наоборот, инстинктивно тянусь к нему, поцелуй становится глубже.

От него пахнет коричным чаем, дождем и книгами.

Его губы мягкие и теплые неторопливо целуют меня, и мне кажется, с каждым его движением с меня спадают по частям тяжелые железные латы, в которые я зачем-то облачила свою душу. Его руки крепче прижимают меня к себе, но в этом нет спешки, нет требовательности. Только тихое: «Я рядом».

Слезы еще не высохли, но теперь они кажутся чем-то незначительным. Все, что важно сейчас — его губы, чуть обветренные, но мягкие. Его дыхание, сбившееся, когда я нечаянно прикусываю его нижнюю губу. Его стон, тихий, едва уловимый, когда мои пальцы вцепляются в его рубашку на груди, будто боюсь, что он исчезнет.

Мы прерываемся только затем, чтобы перевести дух.

Лоб ко лбу, глаза закрыты, дыхание спутано.

А потом он целует меня снова. На этот раз более требовательно и страстно. Он проникает все глубже и глубже и мне кажется, что если я ему поддамся, то потеряю себя.

Усилием воли отстраняюсь, слегка отталкивая его. Он тут же выпускает меня из объятий, и я отхожу к окну.