Книга Гончар из Заречья, страница 161 – Анна Рогачева

— Отчёт перед тобой держать должен? – буркнул Глеб и вошёл в зал, бросив на стойку монету. Вопросов больше не было.

Той ночью он никак не мог заснуть. Сидел у окна, смотрел, как хлещет дождь, и думал. Об отце. О Ратмире. О том, что скажет, когда переступит порог княжеского терема.

На следующий день дождь немного утих, и они с Вороном сумели преодолеть большое расстояние, но на пятый деть дождь опять полил, и лил, не прекращаясь, до самого города.

Залесье встретило его стеной дождя. Глеб въехал в городские ворота, когда уже совсем стемнело. Стражник, прятавшийся под навесом, лениво скользнул по нему взглядом и махнул рукой – мол, проезжай.

Глеб направил коня вниз, в нижний город, туда, где ютились мастеровые и мелкий торговый люд. Ворон под ним устало всхрапывал, спотыкаясь на мокрых камнях, но упрямо шёл вперёд. Умный конь понимал, что скоро его ждёт еда и тепло.

Нужный дом нашёлся в кривом переулке. Дома здесь стояли очень близко друг к другу, и в ночной мгле были похожи друг на друга, не отличить. Дождь, казалось, усилился, и лил ещё сильнее. Глеб, спрыгнув с коня, подошёл к двери и постучал условленным стуком – три коротких, два длинных. Когда-то давно они с Климом так договаривались.

Долго никто не открывал. Глеб уже хотел стучать снова, когда внутри завозились и загремел засов. Дверь приоткрылась, и наружу высунулась лохматая голова.

— Кого там... – начал Клим и замер. Глаза его расширились, рот приоткрылся. – Глеб? Глеб, твою ж...

— Открывай! Потом обниматься будем.

Клим распахнул дверь и выскочил под дождь в одной рубахе, схватил Глеба за плечи, вгляделся в лицо.

— Живой... – выдохнул он. – Чтоб я сдох, живой!

— Коня прими сначала, - Глеб кивнул на Ворона, который стоял, понурив голову, и дрожал крупной дрожью. – Есть куда поставить?

— Есть, есть, – засуетился Клим. – Заводи во двор, там хлев у меня. Маленький, для козы держал, но коза сдохла год назад. Коню место найдётся.

Глеб завёл Ворона во двор. Хлев и правда был крошечный, но сухой – крыша не текла, было сухо и тепло. Ворон, зайдя внутрь, благодарно всхрапнул и ткнулся мордой в сено.

— Овсом богат?

— Найду, – Клим уже копошился в углу, вытаскивая мешок.

Они вместе просушили коня, втирая в его шерсть опилки и проделали это несколько раз, пока не убедились, что Ворон подсох и согрелся, а потом задали коню корма, проверили, нет ли где сквозняка и подложили свежего сена и дали ведро воды, напиться. Ворон, почуяв заботу, успокоился, опустил голову и принялся жевать.

— Всё, теперь пойдём, тобой займёмся. Замёрз ты, я гляжу, как собака. Сейчас печь растоплю, согреешься.

В доме было темно и прохладно. Клим засветил лучину, быстро развёл огонь в печи и поставил греться чугунок с водой.

— Раздевайся и всё мокрое вешай вон на шесток, к печи поближе. Я сейчас рубаху найду сухую, переоденешься.

Глеб стянул с себя мокрую одежду, оставшись в одних портах. Клим кинул ему чистую холщовую рубаху, которую он с удовольствием надел.

— Садись к печи, грейся, – Клим пододвинул лавку поближе к огню. – Сейчас чай сварю, с мёдом. Промёрз ты, я смотрю, до костей.

Глеб сел и протянул руки к огню. Клим хлопотал у печи, грел еду и заваривал травы.

— Не верится, что ты здесь, – сказал он, не оборачиваясь. – Четвёртый год на исходе, Глеб. Я уж думал что всё, нет тебя.