Книга Гончар из Заречья, страница 162 – Анна Рогачева

— Жив, как видишь, – Глеб усмехнулся.

Клим обернулся и посмотрел на него долгим взглядом:

— Похудел. Осунулся. Но глаза... глаза другие стали. Раньше у тебя взгляд был... потерянный, что ли. Что изменилось?

— Всё изменилось, Клим.

Клим кивнул, поставил перед ним кружку с дымящимся чаем и тарелку с кашей.

— Ешь давай, согревайся. А я сейчас... я быстро. Ты посиди, согрейся.

— Ты куда? – Глеб насторожился, подавшись вперёд. Рука сама собой легла на пояс, где обычно висел нож, но сейчас пояса не было.

Клим усмехнулся, глядя на этот рефлекс:

— Не дёргайся, воин. Я мигом. Тут недалеко, к одному доброму человеку. Посиди, согрейся, чаю попей, а как вернусь, так и поговорим.

— К кому? Клим, я не за тем приехал, чтобы в прятки играть.

— А я и не играю, – спокойно ответил Клим, натягивая кожух. – Ты мне веришь?

Глеб помолчал, а потом кивнул.

— Верю.

— Тогда сиди и грейся. Я скоро.

Дверь закрылась, лязгнув засовом. Глеб остался один.

В доме было тихо. Только дождь барабанил по крыше и потрескивала печь, переваривая дрова. Глеб отхлебнул чай – горячий, терпкий, с мёдом и мятой.

Он смотрел на огонь и видел перед собой Зою. Её лицо в то утро. Её руки, вцепившиеся в его рубаху. Глеб сжал кружку с такой силой, что она чуть не треснула прямо в его руках.

Он вернётся. Он должен вернуться. Иначе всё, что они строили, всё, чему он позволил себе поверить – рухнет.

Клим пришёл где-то через час, мокрый до нитки, но довольный. Скинул кожух у порога, прошлёпал босыми ногами к печи и протянул руки к огню.

— Ну, всё, – сказал он, поёжившись. – Завтра утром поговоришь с кем надо. А пока что давай спать.

— С кем поговорю? Клим, хватит темнить.

Клим обернулся, посмотрел на него с хитринкой:

— Тут недалеко человек живёт один, нужный тебе. Твой любимый Епифан. Вот до него я и ходил.

Глеб вздрогнул:

— Учитель? Он жив?

— Жив, – Клим усмехнулся. – стареет, конечно уже, но ещё бодрячком. Правда, от двора отошёл, живёт тут, в нижнем городе, с внуками. Но тебя помнит. Всегда вспоминал, жалел, что ты пропал. Ему можно верить, Глеб. Он любил тебя как сына.

Глеб молчал. Епифан, старый воин, который учил его владеть мечом, сидеть в седле и понимать людей. Который всегда защищал его от отцовского гнева. Который, наверное, единственный во всём княжестве был ему по настоящему близким и родным.

Глеб кивнул.

— Ладно. Спать так спать.

Клим кинул ему на лавку ещё один тулуп, подбросил в печь дров и задул лучину.

— Спокойной ночи, Глеб. Рад, что ты вернулся.

— Я тоже рад, Клим. Спасибо.

В темноте было слышно только дыхание двух уставших мужчин да шум дождя за окном. Глеб лежал, глядя в потолок, и думал о завтрашнем дне. О Епифане. О том, что скажет отцу. О том, что будет с Ратмиром.

Утром Клим разбудил его ещё засветло. Он уже накормил Ворона и сейчас ставил на стол чугунок с картошкой, сало и чай с мёдом.

Только они успели позавтракать, как послышался стук в дверь.

На пороге стоял старик. Высокий, сухой, с седой бородой и глазами, которые, несмотря на возраст, смотрели остро. Епифан, любимый учитель.

Он шагнул в дом, скинул мокрый плащ и посмотрел на Глеба долгим, немигающим взглядом.

— Ну, здравствуй, княжич. А я уж думал, ты того... помер. Ан нет, живой. И даже, гляжу, на человека стал похож.