Книга Гончар из Заречья, страница 183 – Анна Рогачева

А Глеб с друзьями уже в нетерпении топтались у калитки. Весь его вид кричал о том, что давайте, мол, быстрее, отдавайте мне невесту! В новых рубашках, украшенных тесьмой по вороту и низу, подпоясанные, в начищенных до блеска сапогах, они притягивали взгляды всех девиц вокруг.

— Жених пришёл! – крикнул Клим, стуча в калитку.

Анфиса выглянула за дверь, окинула Глеба нарочито серьёзным взглядом, прищурилась:

— Учёный аль нет?

— Умнейший в округе, семь пядей во лбу! – Клим за словом в карман не полез.

— А что он умеет делать?

— Всё умеет! – отвечали дружки хором.

— А загадки умеет отгадывать?

— А это не ему, это мне, – задорно подмигнул ей Клим.

Загадки он отгадывал лихо, с прибаутками, вкладывая Анфисе в руку серебряную монету, потом другую, третью. Девушки за дверью отшучивались, требовали ещё. Дважды не пускали, на третий раз дверь распахнулась, и Глеб шагнул через порог.

Зоя стояла в переднем углу, с опущенными глазами, как и полагается невесте. Глеб смотрел на неё с таким восхищением, что слова были излишни, всё читалось по глазам.

Глеб открыл шкатулку, которую держал в руке, и по комнате раздался восторженный вздох.

Сначала он достал кулон на серебряной цепочке с изящным плетением – синий сапфир такого глубокого цвета, как вода в омуте, и, подойдя к Зое, аккуратно одел его, застегнув со звонким щелчком. И следом достал браслет – тонкая вязь серебряных нитей, переплетённых так искусно, что, казалось, это не металл, а застывшее кружево, с сапфирами в каждом узелке и с крошечными подвесками, которые едва слышно звенели, как капельки дождя.

— Самой прекрасной женщине во всех мирах, – шепнул он ей на ухо, от чего щёки её загорелись, но она не успела ответить, как Анфиса, вытерев набежавшие слёзы, отозвалась:

— Ох, любоваться вами, и только, да только дед Макар не молодой уж, простынет, дожидаясь вас. Поторапливайтесь, голубки, негоже старейшин заставлять ждать!

И от её слов все словно очнулись, засмеялись, зашумели, задвигались, и тишина разбилась, как та свадебная чаша, что потом бросят оземь.

Глеб протянул руку, и Зоя вложила в неё свою ладонь.

К старому дубу шли всей деревней. Он стоял недалеко от дома Луки, огромный, разлапистый. Под ним уже ждали дедушка Макар и бабушка Акулина. Зоя и Глеб шли впереди, а гости следом, то и дело затягивая то новую песню, то залихватские частушки, от смысла которых Зоя не могла сдержать улыбку, а Глеб словно и не слышал, поглядывая на неё с нескрываемым нетерпением.

Их трижды обвели вокруг дуба. На первом круге Зоя умудрилась споткнуться, и чуть не полетела носом вниз, но Глеб подхватил её, не дав упасть. Второй круг прошли ровно, без приключений, а на третьем запутались в полотенце, которым были связаны, и пока распутывались, хохотали так, что их веселье передалось всем.

Как только прошли все круги, Дед Макар вышел в центр и поднял чашу с мёдом.

— Пейте до дна! Чтоб жизни вашей хватило.

Глеб выпил половину чаши и передал её Зое. Она допила, передав чашу деду Макару, после чего он, размахнувшись, бросил её оземь, и она с треском разбилась, от чего черепки разлетелись в разные стороны.

— Быть ладу! – крикнул дед.

— Ладу! – подхватили все.

Накрытые во дворе столы ломились от яств. Пироги с рыбой и курицей, жареные рёбрышки, рыба в сметане, солёные грибы, квашеная капуста, огурцы бочковые, мёды, квас. А у забора поставили мангалы, которые Глеб с Петром смастерили ещё до отъезда. Мясо жарили тут же, на глазах у всех. Дым от углей тянулся в небо, пахло мясом, чесноком, специями, от чего у всех текли слюнки.