Книга Гончар из Заречья, страница 185 – Анна Рогачева

Зоя смотрела на зеркальце, на птиц, на своё отражение, и слова не шли.

— Огнеслава... – начала она.

— Любуйся своей красотой неземной. И чтоб не говорила потом, что подруга не позаботилась о такой малости!

Она отошла, глянула на Глеба, который стоял рядом, прищурилась:

— А тебе, княжич, – она достала из другого сундука свёрток поменьше, протянула ему, – Не вздумай отказываться.

Это был пояс – серебряный, с чеканкой, с крупными звеньями, с пряжкой, на которой был выбит волк. Волк бежал, оскалив пасть, и в его глазах горели два маленьких янтаря.

— Огнеслава, – Глеб поднял на неё глаза, и в его голосе прозвучало удивление пополам с благодарностью. – Такой пояс...

— Такой пояс лежал у меня в сундуке и ждал хозяина. Носи с честью и знай, что у тебя за спиной не только отец, но и я.

— Спасибо!

Она обернулась к Зое, взяла её за плечи, и поцеловала в лоб.

— Счастья вам! Живите долго. И чтоб я к внукам в гости приезжала. Договорились?

— Договорились.

Огнеслава отпустила её, вздохнула, оглядела двор, столы, гостей.

— А теперь давайте гулять! Чтоб до утра!

— Подождите!

Из-за стола поднялся Лука. Староста грустно улыбнулся, поправил пояс, оглядел притихших гостей.

Он помолчал, глядя на Зою, грустно улыбаясь.

— Ранней весной Гриша привёз в Заречье эту женщину. – Лука кивнул на Зою. – Худющую, в лохмотьях, с таким же худющим мальчонкой на руках. Я тогда вышел их встречать и подумал: ну вот, ещё одна беженка. А она тогда на меня так посмотрела… Словно она знала, что делать. И я, старый дурак, – Лука усмехнулся, –я тогда подумал: а может, и правда знает?

По толпе прошёл смешок, но Лука поднял руку, и все затихли.

— Вы ведь помните, Заречье тогда умирало. Не от мора, нет – мор то давно ушёл, от тоски умирало. Люди сидели по домам, заколотив ставни и боялись выйти на улицу, боялись посмотреть друг другу в глаза! – Его голос то повышался, то сходил на нет.

— Каждый в своём горе, каждый в своей скорлупе. Я ходил по дворам, уговаривал, требовал, и ничего не помогало. А она пришла и... начала копать.

Лука перевёл дух.

— Огород копать. Руками, без лошади, без мужа. И сына рядом посадила – помогать. Я смотрел на это и думал: с ума сошла баба. А она копала. Мы, конечно, ей помогли землю поднять. Ну и я... я за ней следом землю ворочать начал. Потом Архип, потом Анфиса. Потом все. Потихоньку, день за днём. Она никого не заставляла, никому не указывала. Просто работала. И вы, помните? Глядя на неё, тоже начали работать. А потом уже не могли остановиться.

Лука посмотрел на Зою:

— Ты выводила меня из себя, Зоя. Я тебе помнится, в первый месяц по три раза на дню грозился: "Всё, Зоя, не бывать твоим затеям!" А ты своё. Гончарню из руин подняла, мыловарню организовала, дедам работу дала, общее хозяйство придумала – когда я про это в первый раз услышал, думал, ты с луны свалилась. Кто ж так живёт? Все вместе? Скот общий? А оно вон, вышло. Золотые жилы, Зоя. Все твои сумасбродные идеи – золотые жилы.

Народ одобрительно загудел.

Лука продолжил, кивнув в сторону, где стоял смущённый Мирон. – Она нам Мирона вернула! Я уж и не надеялся, что пасеку нашу поднимем. А у неё вот, опять получилось. И теперь восковые свечи у нас в каждом доме гореть будут, без копоти, без чада. И мёд! У нас свой мёд! Свечей уже первую партию изготовили, нету такого ни у кого! Спасибо тебе, Зоя, спасибо тебе, Мирон.