Книга Гончар из Заречья, страница 56 – Анна Рогачева

— А ведь жизнь-то… налаживается.

И в этих простых словах была вся суть этого вечера. Было просто - вкусная еда, смех детей и планы, построенные на завтра.

Зоя, проводив гостей и убирая со стола, задумалась. Отсюда, из этой точки в чужом мире, ей идти некуда. Потому что здесь, в этой бревенчатой избе в Заречье, и был её единственный и настоящий дом.

Сегодня весь день в гончарне стоял тот особенный, ленивый гул, который бывает перед праздником. Даже Архип и Елисей, чувствуя мое настроение, работали как-то рассеянно, поглядывая на солнце, медленно катившееся к лесу.

— Дождалась, - думала Зоя. Сегодня будет баня. Женский день.

Работа шла своим ходом. Архип вытягивал на гончарном станке один горшок за другим. Движения его удивительно точными и бережными.

— Плечико пошире, Архип, - тихо говорила Зоя, проходя мимо с охапкой дров для печи.

Он молча кивал, пальцы слегка меняли давление. Горшок послушно расправлял плечики.

Зоя закончила обмазывать последний горшок глазурью, тщательно вымыла руки и кисти в ведре, и, кажется, впервые за всё время в Заречье, почувствовала чистое, детское предвкушение праздника для души и тела.

Ей хотелось станцевать джигу от нетерпения, но она всячески сдерживала свой порыв, боясь непонимания. Сегодня она сможет смыть с себя глиняную пыль, почувствовать настоящий, влажный жар. И в этой, и в прошлой жизни баня для неё была центром притяжения.

— Всё, - сказала она, снимая фартук.

— Бегу, до завтра.

Архип кивнул, улыбнувшись.

— Легкого пара!

А у бани, тем временем, подходил к концу очередной этап мыловарения, организованного Светланой. Женщины, теперь уже знавшие весь процесс до мелочей, носили воду, вываривали щёлок, готовили очередной отвар для новой партии мыла, на этот раз с хвоей и можжевельником.

Зоя из гончарни отправилась сразу домой. Ярика Анфиса уже забрала, чтобы накормить ужином и, вместе с Ваней отвести в баню. В избе пахло чистотой и свежестью. Еще утром Зоя приготовила свежее, пахнущее лугом бельё, маленький кусок мыла с мочалкой и березовый веник.

К приходу Зои баня уже гудела - смех, разговоры, детские голоса. В предбанник набились женщины и дети. Раздевались не спеша и не таясь, в предвкушении пара.

Первыми, с визгом и смехом, в парную запустили детей. Ярик, Ванька, Климка и ещё несколько ребятишек нырнули за дверь парной. Через мгновение оттуда донёсся их восторженный вопль. Женщины, улыбаясь, переглянулись.

Потом зашли они. Парная встретила их густым, влажным жаром. Зоя, зайдя, на секунду ослепла. Потом глаза привыкли к полумраку, освещённому лишь тусклым светом из маленького окошка под потолком. На каменку, раскалённую докрасна, плеснули ковшом воды из дубового ушата.

Зоя села на нижний полок, прислонилась спиной к бревенчатой стене и зажмурилась. Мысли остановились. Было только тело, жар и струйки пота, смывавшие с кожи тончайшую пыль глины, въевшуюся в поры.

— Ну что, городская, выдержишь? - раздался рядом веселый голос Анфисы.

— Пытаюсь, - выдохнула Зоя.

— Поддай ещё, Светка! - крикнула Анфиса.

Светлана, сидевшая ближе к каменке, плеснула ещё. Новый виток пара, ещё более плотный. Кто-то застонал от наслаждения. Зоя почувствовала, как напряженные от тяжелой работы мышцы спины размягчаются, боль отступает.