Книга Гончар из Заречья, страница 55 – Анна Рогачева

— Зоя, - начала Анфиса, обмакивая лепёшку в уху. - Ярмарка в Крутобережье через две недели. Теперь нужно знать, какую цену ставить.

— И куда что везти, - добавила Светлана, накладывая себе в тарелку груздей. - В Крутобережье народ попроще, но денег не жалеет на добротный товар. Туда можно везти горшки простые, мыло брусками, нарядное там не нужно, если немного только, себя показать.

— А глазурованную посуду? - спросила Зоя.

— Их - в Стар-город, - уверенно сказал Архип, впервые поднимая глаза. Все посмотрели на него. - Там дом воеводы, купцы со всего света приезжают с обозами. Они любят, чтоб красиво. Да за один наш кувшин могут дать столько же, сколько за десять простых. - Такой глазури, как у нас, нигде не найдется. Мы всех удивим!

— Цену на них ставить надо, как на молодого бычка, - с усмешкой сказал Елисей.

— Чтоб ахнули, но чтобы купить захотели.

— А мыло? - спросила Анфиса. - С ромашкой и с мятой? Лесное?

— Мыло мы повезем и туда, и туда, - решила Светлана. - Но в Стар-город повезем в корзинках. Украсим всем на зависть. Дед Макар постарался. А в Крутобережье повезем просто брусками, побольше весом. Там баньки жаркие, мыла уходит много.

В разгар споров о ценах Петька, задумавшись, вдруг сказал:

— Нынче, кстати, по осени будет 7176-й год от Сотворения Мира.

В воздухе повисла тишина. Зоя замерла с ложкой в руке. Сотворение Мира…

— И что, - фыркнула Анфиса,- много изменилось то? Все те же заботы, ничего не меняется.

— А княжество-то наше как называется? - как бы невзначай спросила Зоя, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Все посмотрели на неё с лёгким удивлением.

— Да как… Северная Русь, - сказал Елисей, пожав плечами. - А что? Есть ещё Южная, за Степью, да Унгурские ханства на востоке. Да Ливонские земли на западе. А мы тут, в середине.

Северная Русь. 7176 год. Это было не прошлое. Это был другой мир. Возможно, параллельный, с другой исторической ветвью. Здесь не было ни Романовых, ни Петра, ни всего того, что она помнила из учебников. Была другая Русь, другая история.

Это открытие успокоило. Она не сошла с ума, а просто оказалась где-то ещё. И здесь неё был дом, сын, дело и эти люди за столом.

— Ну что, Зоя, определилась? - спросил Елисей, не заметив её минутного замешательства.

— Да, - она встрепенулась, и улыбка вернулась на её лицо, теперь уже более осознанная. - Значит, так! Простую посуду повезем в Крутобережье, по шесть медяков за горшок, но нарядной тоже немного возьмем.

— Глазурованную повезем в Стар-город, за серебряник отдавать будем. Мыло подарочное - по серебрянику за корзинку, простое - по пять медяков за брусок.

Споры вспыхнули с новой силой. Даже Лука, позже узнав о ценах, только крякнул - зря мало накинули на глазурь, что было высшей похвалой.

Тем временем дети, наевшись, устроили свою жизнь. Ярик, Ванька и Аленка, завернувшись в один платок, как в шапку-невидимку, носились по улице, проверяли свой улей, в который пчелы так и не поселились и строили планы по поимке речного духа.

В избе же к концу вечера разговор из делового перешел в душевный. Елисей, расслабившись после наливки, вспоминал, как в молодости на ярмарке медведя водил. Анфиса и Светлана спорили, чьи соленья лучше. Петька, глядя на Аленку, которая в углу тихо смеялась над шуткой Ярика, вдруг сказал, обращаясь ко всем, но глядя в стол: