Книга Гончар из Заречья, страница 84 – Анна Рогачева

— Я с ним поговорю. Подготовлю почву. А уж договариваться, раскладывать ваши планы про коров и паи – это вам. Ты, Зоя, слова нужные найдёшь. У тебя дар людей зажигать.

Наступило короткое молчание, нарушаемое лишь потрескиванием дров в печи.

— Глеб, – тихо повторила Зоя про себя, пробуя это имя.

— Ну что же, – сказала она наконец, поднимаясь. – Будем ждать гостя из леса. Посмотрим, что за человек.

Выйдя от Луки, Светлана побежала домой.

— Ну что, курятник будем ставить? – спросил Архип, пытаясь прикинуть, где его лучше поставить.

— Будем, – улыбнулась Зоя.

Тут на телеге, запряженной Манькой, подкатили Пётр с Елисеем.

Работа закипела с той скоростью, на которую способны только истинные мастера. Сучковатые доски, казалось, сами ложились ровно под их руками. К вечеру уже стоял аккуратный, крепкий сарайчик с покатой крышей. Тут же сделали высокий плетёный забор из ивняка.

Пока мужчины возводили сарай, Зоя отправила Ярика собрать всех детей в округе. Когда все собрались, Зоя вынесла к колодцу свой заветный мешочек. Детки и два мальчика-подростка собрались у дома, весело перекрикиваясь и в ожидании чуда.

— Ну-ка, подходи, – улыбнулась Зоя, развязывая завязки. – Кто огород поливал, кто бабулям помогал, – всем положено!

И пошли в ход сокровища – лепёшки-пряники медовые и колобки-коровки. Дети ахали, бережно разглядывая угощения, сравнивая. Кто-то съел сразу, а кто-то понёс домой, делиться. Получился маленький детский праздник.

Отдельно торжественно вручили ткани бабушкам-труженицам, что так помогали деду Макару. Марьяна и Ульяна, вытирая руки о фартуки, подошли с недоумением.

— Это вам, – сказала Зоя, вручая каждой по внушительному свёртку добротного холста.

— За ваши золотые руки. На переднички, полотенца.

Бабушки развернули ткань, потрогали, переглянулись. У Марьяны на глазах выступили слёзы.

— Да мы ж… мы ж просто делали, что велено…

— Без вас бы ничего не вышло, – твёрдо сказала Светлана.

— Вы – наши знания, наша основа. Учите детей, а они своим внукам всю науку передадут.

А потом пришёл Лука. Неспешно, с деревянной шкатулкой под мышкой. Он молча расстелил на общем столе у колодца холстину и стал выкладывать монеты.

— Подходите по очереди, получайте. По совести и договору, – откашлявшись, произнёс он.

Наступила тишина. Люди брали свои деньги, смотрели на них, пересчитывали, словно не веря своим глазам. Дед Макар, получив за свои ажурные корзинки деньги, сказал.

— Да я… да я в лучшие-то годы…! А тут… за плетение, за удовольствие! Да я теперь до ста лет проживу, с таким-то делом!!

Его смех, смешанный со слезами, подхватили другие. Кто-то хлопнул себя по коленям, кто-то закивал. В воздухе витало волшебство – чувство собственной ценности. Они зарабатывали. Им платили. И их труд был кому-то нужен.

Это чувство выплеснулось вечером стихийным, ни кем не организованным праздником. Всё началось у дома деда Макара. Он вынес на стол горшок пареной репы с мёдом, соседка – лепёшки. Кто-то притащил дудку. И пошло-поехало. Старики, забыв про больные кости и старость, пустились в пляс, отчаянно и смешно. Женщины запели частушки – озорные, весёлые. Народ подходил, приносил своё угощение. Не было таких, кто не заглянул на шум.

Праздник стих так же естественно, как и начался. Люди, уставшие, но светлые изнутри, расходились по домам.