Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 100 – Ольга Токарева

— Гниды, — прохрипела я, и мой голос, словно выпущенный из тесной клетки зверь, с эхом разнесся по огромному залу.

В самом центре, на возвышении, восседал на высоком кресле худощавый мужчина лет пятидесяти. В его темных глазах, прищуренных и настороженных, плескался трусливый страх, как грязная волна в зловонной луже.

— Что вы стоите?! — взвизгнул он, вскакивая со своего импровизированного трона, словно ужаленный змеей. — За что я вам золото платил?!

— Жалкий ублюдок, — прошипела я, словно ядовитая змея, готовая к броску. — Боишься лишиться своих презренных копеек и лишаешь детей лучшей жизни. Тварь! — взревела я, выпуская на волю всю накопившуюся ярость.

Пол бального зала вздыбился, словно под мраморной кожей прорвался бурлящий поток горной реки. Дети, потеряв опору, падали, словно щепки в водовороте. Ужас окаменел на лицах взрослых. Я же, словно танцующая с огнем, уворачивалась от летящих в меня огненных сфер, обрушивая на нападающих сокрушительный пресс воздушной стихии. Крики ужаса и предсмертной агонии стихли, потонув в зловещей тишине.

Мне было жаль невинные души, которым пришлось стать свидетелями этой кровавой сцены. Я надеялась, что они когда-нибудь поймут, что всё это было ради их спасения. Опустившись на пол, я окинула ледяным взглядом жалкую кучку бандитов, не рискнувших вступить в бой. Их главарь, заключенный в огненный смерч моей ярости, теперь представлял собой лишь обугленные останки и горстку пепла, оставшуюся от его трона.

— Смотрите на меня! — скомандовала я, оглядывая притихших детей, распластавшихся на грязном полу, уберегая их от созерцания кровавой расправы. — Кто мечтал вырваться из когтей Хитрого и обрести кров в детском доме, поднимайтесь! Аккубус ждет у крыльца.

Поймав завистливые взгляды юнцов, перешагнувших порог восемнадцатилетия, я добавила:

— Шанс дается всем, невзирая на возраст. Всем, кто жаждет новой жизни. Говорят, госпожа Киара Магарианская протягивает руку каждому. Обучит грамоте, ремеслу…

— Она не госпожа, — прозвенел тонкий голосок. — Она герцогиня. О ее милосердии слагают легенды все бездомные сироты.

— Тем лучше! — улыбнулась я. — Не теряйте времени… И помогите тем, кто слаб и не может идти сам.

Подхватив на руки двух крошечных девчушек лет трех, я решительно направилась к выходу. Ева мирно сидела возле колеса, с любопытством посматривая на вереницу детворы. Надевать ей ошейник не стала, пусть побудит свободной, поохотится, пока мы будем в пути.

Сборы и посадка прошли в мгновение ока. В транспорте обнаружились удивительные лежачие места, словно тайные антресоли, опускающиеся прямо над окнами салона. Там, в этом импровизированном убежище, мы разместили больных ребят. Неожиданно для всех, трое взрослых изъявили желание разделить с нами путь. Внезапно тишину разорвал детский голосок: «А нас не убьют за то, что мы уехали?»

Я обвела взглядом испуганные лица и с твердостью в голосе ответила: — Откиньте все страхи. Хмурого и Хитрого больше нет, их время ушло. А те жалкие остатки бандитов, что еще смеют дышать, долго еще не очухаются. И к тому же, я лично предупредила их: если хоть один ребенок окажется в их грязных лапах, я собственноручно схороню их живьем под землей.

Аккубус был набит под завязку — сорок семь душ томились в предвкушении отправления. Отдав команду трогаться, я заняла свое место впереди и едва слышно, с затаенной надеждой прошептала: «С Богом…» — когда колеса плавно заскользили, унося нас прочь.