Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 101 – Ольга Токарева

Миновав пеструю суету рынка, мы вырвались на главную трассу, артерию, пронзающую город и ведущую к западным вратам Саргавского государства. Взгляд мой блуждал по мелькающим за окном картинам: дома, деревья, лица прохожих… И вдруг зацепился за силуэт. Из тёмной пасти переулка вырвалась девушка, словно загнанный зверь, и с отчаянной мольбой во взоре понеслась вдоль аккубуса. Пряди растрёпанных волос плясали в такт её лихорадочному бегу, а подол старенького платья, предательски запутавшись в ногах, стал причиной падения.

Я успела заметить, как плечи девушки вздрогнули от крика, а скрюченные пальцы, словно в предсмертной агонии, вцепились в холодную каменную плитку. Мимолетная картина ее отчаяния вспыхнула и погасла.

— Да это же Равира, — пронесся по салону надтреснутый голос юноши, и внезапно я вспомнила, где видела эту девушку.

— Остановите аккубус, — приказала я в переговорник, соединяющий салон с водительской кабиной.

Когда наш транспорт замер, я вышла и не спеша направилась к девушке, все еще лежащей на тротуаре. Подойдя, присела на корточки, раздумывая, как поступить. Она, почувствовав чье-то присутствие, подняла голову и посмотрела на меня заплаканными, опухшими глазами. Бывшая любовница Хмурого, в отчаянии схватившись за мои ноги, запричитала:

— Возьмите меня с собой… Умоляю… Я больна… Не хочу умирать…

Внезапно вспомнив, что недавно жаждала моей смерти, она разразилась рыданиями. Руки бессильно упали на мостовую, а плечи содрогались в беззвучных всхлипах, рвущихся из самой груди. Не знаю, что на меня нашло, но ни тени злобы к этой девушке я не испытывала. Поднявшись, я бросила взгляд на аккубус. Заметив лица детворы, прильнувших к стеклу и глядящих на бандитку в основном с жалостью, я приняла решение.

— Вставай… В салоне еще есть свободные места. Будешь в дороге присматривать за детьми.

Я развернулась и направилась к двери, когда услышала торопливые шаги за спиной. Вероятно, она не сразу осознала мои слова. Войдя в салон, я указала ей на свободные места и, пока она шла, наблюдала, с каким счастьем в глазах смотрели на нее бывшие беспризорники. Они уже верили в лучшую жизнь, предвкушали ее и радовались тому, что еще кто-то вырвался из тисков нищеты и безнадежности.

Саргавское государство осталось позади, словно и не было его, а вот у восточных врат Туарского ханства стражники изрядно потрепали мне нервы. Бумага о беспризорниках их не убедила, уговоры оказались бессильны. Лишь звонкая золотая монета, словно по волшебству, распахнула перед нами ворота.

Сумерки сгущались, мои юные пассажиры изрядно перетрусили, опасаясь возвращения. Но щедрый ужин в придорожной таверне, словно бальзам, залечил их тревоги. Набив животы до отвала, они теперь мирно дремали, и один из водителей предложил устраиваться на ночлег. Я с радостью поддержала эту идею и принялась помогать ему раскладывать спальные места.

Салон аккубуса загудел, словно встревоженный улей. Детвора, укладываясь, затеяла спор о верхних полках. Я предложила им меняться местами, и эта перспектива примирила всех. Наш путь до цели обещал растянуться на четыре долгих дня.

Едва головы моих подопечных коснулись подушек, как их сморил сон. Еще бы, измученные голодом, продрогшие до костей, отчаявшиеся, они наконец-то уснули в сытости и тепле. Напряжение последних дней и бессонная ночь мигом скрутили и меня в тугой клубок дремы. Пробуждение пришло среди ночи, тихий шорох в проходе салона нарушил тишину.