Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 98 – Ольга Токарева

— Шрам…, — процедил он сквозь зубы, в которых клокотала злоба. — Так дела не делаются. Ты забрал наших детей, а они еще не отработали свой хлеб. Мне плевать, что ты расправился с бандой Хмурого, у нас свои законы. Или плати, или верни попрошаек, а не то…

Он попытался соткать в руках огненный шар, но я опередила. Схватив его за грудки, вышвырнула из салона, словно мусор, и, выйдя следом, теперь прошипела, едва сдерживая ярость: — А мне плевать на все ваши законы. Пошел вон отсюда, — мне казалось, что в моих словах клубится змеиный яд.

До бандита, похоже, не сразу дошло, чего я от него хочу. А может, я задела его самолюбие перед детьми и случайными прохожими? В его ладонях вновь заплясали огненные искры, и тогда я, призвав магию земли, разверзла каменную мостовую. Брусчатка разошлась, словно по шву, затягивая бандита в утробу земли. Мгновение — и камни встали на место, оставив на поверхности лишь его голову. Лицо мужчины исказила гримаса первобытного ужаса. Отчаянный крик прорвался сквозь сомкнувшиеся плиты, и по жалким, судорожным движениям я поняла, что он тщетно пытается вырваться. Тогда я склонилась к нему, процедив сквозь зубы: — Заткнись… Еще звук — и я похороню тебя заживо.

Моя угроза возымела действие: он замолк, и лишь судорожная дрожь головы выдавала обуявший его ужас. Войдя в салон, я окинула взглядом притихших детей, задержавшись на мальчишке, которого спасла. Он стоял на проходе и все еще сжимал в одной руке недоеденный бутерброд, а в другой — ладошку сестренки.

— Ты один решил сбежать или были еще желающие? — поинтересовалась я.

— Вся уличная детвора всполошилась, когда узнала, что ты детей Хмурого в детдом везешь. Гору, Шейна, Митяя и еще пятерых поймали и избили. Меня с сестрой отправили на рынок попрошайничать. Я прикинулся, что в туалет хочу, а сам дворами побежал… Если бы нас поймали, убили бы, — мальчишка умолк, и, казалось, только сейчас осознал, какой участи они избежали.

По его щекам потекли слезы, малая рядом с ним всхлипнула и, прижавшись к брату, разрыдалась. Я подошла, обняла их, подхватила на руки и, усадив на свободные места, пристегнула ремнями безопасности. Сдавленно произнесла: — Ваши мучения позади. Никто вас никому не отдаст. Сейчас я ненадолго отлучусь, а когда вернусь, мы отправимся в путь, к вашей новой, лучшей жизни.

Вырвавшись из салона, дрожа от клокочущей ярости, я едва совладала с желанием превратить шайку Хитрого в кровавое месиво. Превозмогая тошнотворную злость, я выволокла одного из них из земляной ловушки и, накинув на шею петлю воздуха, прошипела: «А ну, топай к своей шайке. И только попробуй меня обмануть — на куски разорву!» Голос сорвался, превратившись в хриплый рык. Я пнула его в спину, подгоняя, и скомандовала водителям следовать за мной.

Банда Хитрого облюбовала себе трущобный район, однако обитали они на диво в более пристойном месте, нежели бывшая шайка Хмурого. Двухэтажный особняк, хоть и тронутый временем, еще хранил отблески былой роскоши. Вокруг клубилась нищета и разруха, словно желая его поглотить, но он, подобно каменному исполину, упрямо сопротивлялся, бросая вызов всеобщему упадку.

Призвав Еву, я освободила её от ошейника-артефакта, скрывавшего истинную суть.

— Подруга, посторожи аккубус, не позволяй никому выходить и отваживай всех недоброжелателей, а я пока прогуляюсь.