Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 154 – Ольга Токарева

Тревога не отступала, а, казалось, подкралась еще ближе, опустилась легкой, зябкой дымкой на плечи и не желала покидать меня. Закрыв глаза, я устремила взгляд внутрь себя, в надежде увидеть вторую ипостась. Уфа лежала, свернувшись в тугой клубок, и не обращала на меня ни малейшего внимания.

— Уфа… — позвала я, но она никак не отозвалась. — Уфа! Да что с тобой происходит?! — взревела я, чувствуя, как сердце бешено колотится, и ледяные тиски страха сковывают меня.

Змея лениво вынырнула из забытья, медленно подняла голову и устремила на меня черноту глаз, в которых клубилась вселенская печаль. «Андж…» — послала она мне мысленный импульс, и в то же мгновение ледяные тиски сжали меня еще сильнее, дыхание стало судорожным. Уфа безвольно опустила голову, не желая больше говорить, а я резко распахнула глаза, заметалась в мыслях, пытаясь вспомнить, когда видела мужа в последний раз. Это было утром. Он мягко коснулся моих губ, задержав в поцелуе, с неохотой отстранился, улыбнулся и отправил меня завтракать одну, сославшись на то, что плохо спал ночью и хочет немного отдохнуть.

— Андж! — хрип вырвался из груди, словно отчаянная мольба.

Поднявшись с кресла, словно опьянённая горем, я, теряя равновесие, побрела к двери. Каждый шаг давался с трудом, будто я пробиралась сквозь вязкую топь страха за него, единственного. Ватные ноги подкашивались, и я, цепляясь за стены, словно слепая, искала опору в этом кошмаре.

Застыв у двери, я вцепилась в ледяную дверную ручку. Холод металла пронзил пальцы, предчувствием беды сковав всё тело. Там, за тонкой преградой, притаилось горе, готовое обрушиться на меня всей своей тяжестью. Сколько я простояла так, не знаю. Голова была словно в тумане, в горле застрял ком, а грудь сдавили мучительные спазмы.

Медленно повернув холодную сталь, толкнула дверь, я замерла, не отрывая взгляда от Анджа.

Он лежал на кровати, черты лица заострились, кожа стала прозрачной, как пергамент. В воздухе явственно ощущалось дыхание смерти, присутствие костлявой старухи с косой.

— Андж… — прошептала тихо, боясь нарушить зловещую тишину и страшась самого страшного.

* * *

Андж медленно открыл глаза. На пороге стояла Киара. Один лишь её взгляд, полный невысказанной боли и ужаса, говорил о том, что она каким-то непостижимым образом узнала: его дни, а может, и минуты сочтены. Его девочка смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными слез, и боялась сделать шаг. Он не хотел причинять ей эту боль. Не хотел, чтобы она билась у его кровати, как раненая птица, терзая своё сердце и душу. Он хотел уйти тихо, без этой тягучей, жгучей боли расставания. Знал, что его воительница бросится к целителям, перевернёт этот мир, лишь бы он жил. Но он чувствовал: пришло его время, время уйти навечно. Единый и так был к нему щедр. Подарил неземное чудо — его девочку, прекрасных детей. Его род не прервался, он продолжает жить в его правнуках… Разве это не величайшее счастье для мужчины? Из груди Анджея вырвался тяжелый вздох. Он приподнял руку, подзывая Киару к себе.

— Андж! — взревела она, бросаясь к ложу, словно подкошенная. Подбежав, вцепилась в его руку, словно утопающий за соломинку. Взгляд лихорадочно метался по исхудавшему лицу, по изможденному телу, ища причину недуга. — Что… Что с тобой…? — прошептала она, задыхаясь от ужаса.