Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 47 – Ольга Токарева

Завалила огромного кабана в лесу и зажарила его на вертеле до хрустящей корочки. Накупила горы сладостей и сочных фруктов для детворы. Для взрослых — хмельные напитки, ароматные колбасы, нежную вырезку и свежие овощи. Всё это великолепие принесла прямиком из дворца. Каждая семья притащила свои столы и лавки, и мы расселись за ними, словно одна большая, дружная семья.

Праздник удался на славу. Лица сияли радостью и счастьем. Столько теплых слов в свой адрес я не слышала уже целую вечность. А вишенкой на этом восхитительном торте стало приглашение на свидание от Лианго. Самый красивый парень во всем поселении. Вздыхали по нему все девчонки без исключения.

Я была изрядно удивлена и, что сказать, счастлива. Расхаживаясь по селению, я не прикрывала свое лицо, все уже давно привыкли к моим шрамам.

Мы договорились с ним встретиться завтра. Целый день я была не своя. Сходила порталом во дворец, перемерила в гардеробе все платья и вскоре поняла, что они совсем не подходят для той местности, в которой живу.

Вернувшись в хижину, я достала лучшее из имеющихся платьев. Предаваясь мечтам о грядущем свидании, я не заметила, как оказалась в избе семейства Фаньонь. Мать и сын сидели за столом и, похлебывая жиденькую похлебку, вели разговор.

— Ты на первом свидании руки не распускай, веди себя прилежно. Надо, чтобы Хагар в тебя влюбилась. А если это произойдет, то будешь жить во дворце, на мягких перинах спать да разные вкусности есть, — науськивала Джия сына.

— Да знаю я, чего ты меня учишь, — возмутился тот. — Только не представляю, как ее целовать. Как вспомню, как у нее одна губа в усмешке приподнята, так и передергивает от омерзения.

— Потерпишь ради такого дела, — проворчала женщина, и её узкие глаза стали, словно две щелочки. — Про мать не забудь, когда во дворец попадешь. А уродство ночью не видно. Дитя ей сделаешь, а потом можешь себе и любовницу завести. Богатые все так делают.

Меня словно ледяной водой окатили. Застыла, обратившись в безмолвную статую, и, не отрываясь, смотрела, как двое, покончив со скудным ужином, убрали миски и направились к выходу. Глядя на широкую спину Лианго, я с горькой усмешкой похоронила свои девичьи грёзы, осознавая, что в этом суровом мире мне уготовано вечное одиночество. Даже ребёнка не смогу себе позволить. Здесь, в этом мире, безотцовщина — клеймо позора, унижение и боль. Не хочу такой судьбы своему ребенку. И в тот день я дала себе клятву — больше никогда не верить мужчинам.

Пробираясь сквозь изумрудную завесу леса, я ловила ускользающие обрывки прожитой жизни и терзалась вопросом: «Почему Веймин не отправил меня сразиться со зверем-людоедом? Кого он так устрашился? Посоветовал сельчанам покинуть родные места, а мне — укрыться во дворце…» И тут же получила ответ, словно удар грома: он видел эту тварь. Посчитал, что её не одолеть. Поэтому сказал, что дружинники наместника пусть выискивают в лесу смертельного хищника. Но неужели он не понимает? Ни один воин, даже самый отважный, не сравниться со мной в ярости и мастерстве в бою.

Испуганный плач котенка пронзил тишину, словно осколок стекла резанул по моему сердцу. Это был отчаянный призыв о помощи, зов, на который ответил древний материнский инстинкт, заглушив осторожность и здравый смысл. «Спасти! Защитить любой ценой!» — билось в моей голове.