Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 59 – Ольга Токарева

Ева, лишенная забавы, вывернулась из моих рук, легонько потрепала одеяло, но тут же нашла себе занятие поинтереснее. Вцепившись в мой палец, она в мгновение ока разодрала кожу. Кровь брызнула во все стороны, и все замерли в испуге. Первой опомнилась Сахран.

— А мы с Акэнатом всё гадали, кто вам до самых костей пальцы изгрыз, — недовольно проворчала она, направляя на гончую магическую энергию, излучающую зеленоватое сияние. Когда Ева отскочила, Сахран принялась за лечение.

— А я ведь говорила, что животным в покоях не место, — с неприязнью в голосе произнесла королева, бросив на щенка гневный взгляд.

В ответ гончая звонко тявкнула, и неожиданно я услышала ее радостные мысли: «У самки будет малыш! Она его родит, и я буду с ним играть!»

Я почувствовала, как нижняя челюсть налилась свинцом, а ресницы затрепетали, словно крылья испуганной бабочки.

— И почему вы молчите о такой чудесной новости? — с легкой обидой спросила я у приемных родителей.

— Ты о чем? — отец недоуменно вскинул брови.

— Ева проболталась, что Кальсинея ждет ребенка. — Я бросила взгляд на ее плоский живот и тут же покраснела, принявшись извиняться: — Простите, это по понятиям малышки…

Родителей было жаль. Отец застыл, словно каменный истукан, с округлившимися от изумления глазами, устремленными на живот супруги. Мачеха стояла в глубокой задумчивости, словно переваривая услышанное, еще не осознавая до конца, что носит под сердцем новую жизнь.

В этот момент к ней подошла целительница. Легкими, осторожными движениями она провела руками над ее телом и, счастливо улыбнувшись, произнесла: — Девочка… Два с половиной месяца. Поздравляю, ваше величество.

Тисхлан, вовремя придя в себя, успел подхватить обмякшую от неожиданности супругу на руки, и мои покои в мгновение ока опустели. Радостная, что мне больше никто не мешает, я сладко потянулась, раскинув руки в стороны. Известие и меня тронуло. Их величества столько выстрадали, и рождение дочери, несомненно, озарит их жизнь светом. Что еще меня удивляло в демонической расе, так это редкие месячные — всего раз в полгода. Эта физиологическая особенность, кстати, передалась и мне. Но самое поразительное — демоницы не предохранялись. Зачатие происходило редко, словно сама природа вмешивалась в этот процесс, контролируя численность демонов. Вероятно, поэтому среди них и встречаются долгожители, дотягивающие до трехсот лет.

Вскочив с кровати, я побежала в ванную, услышав за спиной шлепок, а затем довольное сопение. Резко обернувшись, я подхватила Еву на руки и, легонько тряхнув, прошептала: «Ах ты, маленький шнурок… Ну, признавайся, шнурок этакий!»

Чмокнув ее во влажный, угольно-черный носик, я невольно рассмеялась, увидев в ее глазах искры веселья. Это крошечное чудо возвращало меня к жизни. Глубоко внутри я пыталась спрятать боль от смерти деда и селян. Но самым страшным было другое — раздвоение, терзавшее меня изнутри. Одна моя часть кричала, что я стала убийцей, а другая — отмахивалась от этой мысли с леденящим равнодушием. Враг должен быть уничтожен, и это не подлежало обсуждению. И у меня было лишь одно объяснение этому внутреннему конфликту: моя человеческая натура восставала против убийства, в то время как магическая сущность гончей, проникшая в меня с ее молоком, требовала крови, была оружием смерти.