Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 65 – Ольга Токарева

Гончая вернула мне дочь лишь спустя четыре дня. Задержка была вызвана ошейником-артефактом, скрывающим истинный облик моей подруги.

Тисхлан, беспокоясь обо мне, решил, что большая собака рядом со мной отпугнет недоброжелателей. Я была не просто не против, а искренне рада. Еве больше не нужно постоянно прятаться в тени. Она сможет спокойно находиться среди людей. В этом и состояла основная причина, по которой Гара задержала ее у себя.

Отъезд мой был фееричным представлением: облаченная в пышное розовое платье, я сияла, словно утренняя заря. В вороньей черноте волос искрилась тонкая золотая диадема, а лицо скрывала дымка белой вуали. В одной карете я восседала со служанками, другая же ломилась от моих нарядов — я выгребла из дворца всё, до последнего платья. Словно пава, я выплывала из дворца, высоко вскинув голову.

Не забывала осыпать градом упреков нерасторопных слуг, разнося их в пух и прах за малейшую оплошность. Те, зная мой тихий нрав, лишь переглядывались в недоумении, но спешили исполнять приказания. Моя цель была проста: пусть по дворцу, а затем и ханству расползутся слухи о моем вздорном характере и окончательном отъезде.

Тисхлан сообщил, что хидзари не оставили своих попыток меня уничтожить. Трое из них попались в защитную артефактную сеть, окружающую старинную каменную кладку дворца. Сеть, сотканная из крови — да, через эту процедуру прошел каждый из демонов, живущий и прислуживающий в нем. Надеюсь, никто не обеднел от капли крови.

Покинув дышащее воспоминаниями Адиское ханство, я выдохнула с облегчением и тревогой — мой путь лежал в Игурское. Годы спустя, обдумывая прошлое, я сумела сложить разрозненные осколки в единую картину, осознав, кто стоял за гибелью королевской семьи Сах Парсаши. Лисанское ханство, некогда грозный бич, внушавший ужас соседям, было практически стерто с лица земли, словно зловещий сон. Турман Сах Изоргашир, утопивший остров в крови, покорил и другие ханства, но на демонов подступиться не посмел. В их огненной магии, в их несравненном искусстве артефакториев таилась непреодолимая сила. Почему же Тисхлан не протянул руку помощи гибнущим ханствам? Просто его не просили, а сам он не мог без приглашения вторгнуться на чужую землю с войском. Это было бы равносильно объявлению войны.

К вечеру того же дня карета доставила нас в сонный Тайгар. Фонари уже пронзали сумерки своим тусклым светом, а немногочисленные прохожие спешили укрыться в домах, словно город замирал в ожидании ночи. Торговые лавки, закрытые на засовы, не представляли для нас никакого интереса. Постоялый двор оказался на удивление чистым и уютным, словно тихая гавань, укрытая от мирской суеты.

Едва я ступила на мощеную мостовую, как принялась разыгрывать тщательно отрепетированный спектакль. Капризы сыпались градом, слуги получали нагоняи на повышенных тонах. Комната, предназначенная для моего ночлега, вызвала бурю негодования. «Принцессе не пристало коротать ночь в подобном хлеву!» — гремел мой голос, разрывая тишину. От ужина я демонстративно отказалась, сославшись на опасность быть отравленной, а несчастных служанок выдворила за дверь чуть ли не пинками. Зная, что за дверью притаились стражи, жадно ловящие каждое мое слово, я прокричала, что отправляюсь спать и желаю, чтобы меня оставили в покое до самого утра.