Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 69 – Ольга Токарева

Пока Ева выполняла поручение, я переоделась, погружаясь в размышления о случившемся и планах на будущее. Мой первый выпад против донсумийских монахов был импульсивным, словно вспышка гнева. Кровь клокотала, жажда мести требовала выхода. Достигла ли я цели? Возможно, но далеко не так, как хотелось бы.

Если честно, я совершенно не представляла, что делать дальше. Монахи внушали своим воспитанникам свои догмы. Сколько убийц вышло из этих стен? Наверняка не одно поколение. Истребить их всех — не выход. После сегодняшнего моего нападения они будут настороже. Ввязываться в открытый бой с превосходящим противником? Нет, я ещё не потеряла рассудок.

Зная, какими магическими стихиями обладаю, на ум так и напрашивался первый вариант, призвать магию земли и похоронить цитадель монахов под землей. Но не хотела брать на себя грех за жизни детей, да и не была уверена, хватит ли сил, чтобы отправить крепость вместе с хардзи прямиком в адскую бездну.

Я зашнуровывала ботинки, когда появилась подруга. В ее глазах плясали отблески адреналина, а в зубах она держала крупного зайца.

— С удачной охотой, — улыбнулась я. — Веди к месту, но не прямо в город, а километра за полтора до него, хочется немного пройтись.

Гончая скользнула в тень, и я последовала за ней. Вскоре мы вышли на утоптанную дорогу. На горизонте алела полоса утренней зари, разгоняя тьму и вырисовывая контуры окрестностей. Я увидела вдали город и направилась к нему. Вскоре меня догнала подруга, быстро разделавшись с добычей.

Примерно на полпути Ева вдруг замерла как вкопанная, настороженно повела ушами и исчезла в портале. Вернулась почти мгновенно, коротко бросив: «Мужик на телеге едет в нашу сторону».

Я замедлила шаг, и вскоре монотонный цокот копыт отчетливо достиг моего слуха. Не берусь судить о национальности всадника, но облегченно выдохнула, услышав его слова:

— Не страшно ли путнику одному в ночи?

— А чего бояться? — услужливо отозвалась я. — Мои мечи всегда готовы напомнить недоброжелателю, что шутки со мной плохи.

— Во-о-о… — протянул он, с любопытством разглядывая меня. — Ишь как, сражаться умеешь?

— Умею, отец, — учтиво ответила я, выражая почтение. — Не подскажешь ли, что за город предо мной? Я в этих краях впервые.

— Найпар Самийского княжества. О княжестве-то должен знать, коль въехал в его земли, — промолвил старик, вперив в меня испытующий взгляд.

— Врать не стану, столько княжеств объездил, что они у меня в голове все смешались, — удрученно призналась я и устало вздохнула. — Хочу на службу поступить, да никто не берет, все шрамы мои лицезреть не желают. — Я откинула повязку, скрывавшую лицо, и мне показалось, что незнакомец невольно вздрогнул.

— Кто это тебя так? — прохрипел он, и в голосе его сквозила неприкрытая боль.

— Хан плетью изувечил… За то, что дочь его на меня глаз положила, — отстранённо ответила я, словно рассказывая о давно минувшем. — Да только плеть та была чем-то злым пропитана, никакой знахарь шрамы вывести не смог. Так и распрощался я с душегубом, отправился счастья искать по белу свету.

— Нет в мире правды для бедняка, — с горечью выдохнул пожилой самийриец. — Присаживайся рядом, довезу до города, а там уж сам. Я на утренний торг сыр да молоко везу. Как раз к пробуждению людскому поспеем.