Книга Холодною зимой метель нас закружила, страница 73 – Ольга Токарева

Я застыла в тени портала кабинета и с презрением наблюдала за монахами, собравшимися за массивным столом. Ни один из них не желал взвалить на себя бремя власти главного настоятеля. Меня тошнило от вида этих лицемеров, сеющих смерть и при этом так трепетно цепляющихся за свою никчемную жизнь.

— Братья мои, — прозвучал голос Лагура, пропитанный фальшивым сочувствием. — Я вижу страх, поселившийся в ваших сердцах, и это терзает меня. Осмелюсь предложить свою кандидатуру на пост настоятеля. Если у кого-то есть возражения, пусть выскажет их сейчас.

Ухмылка тронула мои губы, когда я заметила, как монахи почти синхронно выдохнули с облегчением. Трусы!

— Возражений не поступило, — провозгласил Лагур, теперь уже полноправный настоятель. — В таком случае, прошу покинуть мой кабинет.

Что-то настораживало в сегодняшнем совещании, в поведении Лагура. Интуиция била тревогу, но я отмахнулась от нее, о чем тут же пожалела. Едва я шагнула из тени, настоятель, словно поджидавший этого момента, обрушился на меня с яростью урагана, усилив свои атаки потоками магии воздуха. Но это было только началом. Из-за плотных гардин, словно тени, выскользнули два хардзи и бросились в атаку. Удивительно, что раньше они не додумались устроить подобную засаду. Но и у меня был козырь в рукаве, о котором они не подозревали. Ева, моя верная гончая, пришла на помощь мгновенно. В два счета она разделалась с хардзи, а затем вцепилась зубами в филейную часть Лагура, давая мне возможность для удара, злобно зарычала. Настоятель взвыл от боли, но боялся пошевелиться. Не теряя ни секунды, я вонзила клинок ему прямо в сердце.

— Умница моя, — похвалила я Еву, бросив безразличный взгляд на истерзанные тела. Теперь можно было спокойно вернуться к своим делам и подслушать разговоры монахов.

На седьмой день моего пребывания в монастыре, скрываясь в тени портала, я наткнулась на клубок заговорщиков и, случайно подслушала их речи. Это были в основном молодые монахи, едва перешагнувшие порог двадцатилетия, и в их голосах клокотала ярость, когда они говорили о пороках, разъедающих обитель изнутри. Они чувствовали себя обманутыми, словно скот, купленный у родителей под лживыми обещаниями лучшей жизни. Оказалось, их руками управляли, словно марионетками, превращая в бездушных убийц. Меня пронзила волна изумления, хотя, казалось бы, в любом улье найдутся пчелы, недовольные устоявшимся порядком. Я полагала, что все донсумийские монахи пропитаны гнилью до самых костей, но, к моему удивлению, и среди них нашлись вольнодумцы.

— Братья мои! — гремел голос лидера, обращаясь к своей группировке, которая к тому времени насчитывала уже больше сотни душ. — Если завтра утром до нас дойдет весть о смерти нового настоятеля, мы обнажим клинки и свергнем кучку старцев, цепляющихся за извращенные традиции. Все вы знаете, что двести лет назад настоятель Шарг заключил первый кровавый договор, взяв заказ на убийство. С тех пор наша цитадель движется не к просветлению и познанию, а к хладнокровному истреблению. Кто еще готов поднять хайтаны вместе с нами?

— Третий корпус с нами!

— Первый корпус поддерживает!

— Второй корпус — частично…

По рядам пронеслись взволнованные голоса.

— Можете начинать прямо сейчас, — прошептала я. — Лагур и два его прихвостня уже вкусили смерти.