Книга Звездная пыльца, страница 27 – Надежда Паршуткина

— Ну что, — начала она, сверкнув на меня хитрым, оценивающим взглядом, едва мы выехали на прямую дорогу. — Признавайся, сестрёнка. Который тебе больше запал в душу?

Я уставилась в окно на проплывающие мимо серебристые стволы деревьев, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, тревожный комок.

— Не знаю, Инга. Честно. Они оба… хорошие. И оба… какие-то особенные.

— «Хорошие» и «особенные» — это не ответ, это уклонение! — она фыркнула, но тут же сменила тактику, её голос стал заговорщицким. — Ладно-ладно, раз тебе сложно выбрать, и они оба тебе просто «симпатичны», тогда уступи мне Алика. Молчаливый, загадочный, с такими грустными глазами — это как раз то, что нужно для моей коллекции впечатлений. Ты ведь не будешь жадничать? Одной тебе двух звёздных капитанов не надо!

Я резко повернулась к ней, чувствуя, как по щекам разливается горячий, предательский румянец.

— Я не говорила, что мне всё равно. И я не собираюсь никого «собирать» или «делить».

— Но ты же сама сказала, что оба нравятся! — парировала она с непоколебимой уверенностью, как будто это была непреложная истина. — Так не бывает, Хлоя. Ну не может один человек всерьёз интересоваться двумя сразу! Это… неправильно! Одному человеку столько мужского внимания просто ни к чему. Так что не жадничай. Делиться — полезно!

Я промолчала, уткнувшись лбом в прохладное стекло. Она была одновременно и права, и ужасно неправа. В её логике не было места этому странному, двойному притяжению, которое я чувствовала. Это путало ещё больше.

Через пару дней Инга созрела для нового плана. Блестящего, стратегического, по её мнению.

— Представляешь, они там, в своей металлической банке, наверное, одни сухари из запасов жуют, бедняги, — заявила она, энергично размахивая деревянной ложкой на моей кухне. — Давай сварганим им что-нибудь настоящее, домашнее и отвезём. Под благородным предлогом помощи. Мало ли, им мои целебные мази снова понадобятся? Я же их лечила, я несу моральную ответственность!

Я не смогла отказаться. А если честно, то и не захотела. Мы устроили целую кулинарную операцию — напекли хлеба с душистыми травами, потушили овощи с кореньями, собрали свежих ягод и испекли сладкие лепёшки. Всё это аккуратно уложили в большую плетёную корзину. И снова поехали по знакомой, уже ставшей почти родной, дороге.

Когда мы подъехали к «Шмелю», парни как раз копались в открытом технологическом отсеке, весь в потёках тёмной смазки и металлической пыли. Увидев нашу машину, они вылезли наружу, и на их усталых, сосредоточенных лицах расцвели настоящие, широкие улыбки.

— Смотри-ка, наша служба спасения и реабилитации решила провести внеплановую проверку! — воскликнул Мэтт, вытирая испачканные руки.

— Мы подумали, что гуманитарная помощь никогда не бывает лишней, — улыбнулась я, протягивая тяжёлую корзину.

— Вы просто волшебницы, — просто и очень искренне сказал Алик, и его тёплый, благодарный взгляд на секунду утонул в моём, заставив сердце ёкнуть.

Мы устроили импровизированный пикник прямо на мягкой траве у подножия корабля. Ели, смеялись, болтали обо всём на свете. Инга, не теряя времени, включила всё своё обаяние, засыпая Алика вопросами о звёздах, далёких мирах и космических странствиях. Он отвечал вежливо, но довольно скупо, и его взгляд постоянно, словно намагниченный, возвращался ко мне.