Книга Звездная пыльца, страница 30 – Надежда Паршуткина

Я тяжело вздохнул, переводя взгляд поверх его головы. Там, у кромки воды, освещённая снизу магическим сиянием цветов, стояла Хлоя. Её профиль был вырезан из темноты золотым контуром, а расправленные крылья отбрасывали призрачное, переливающееся сияние на песок. Она была так невыразимо прекрасна в этот миг, что у меня перехватило дыхание и сердце сжалось в ледяной комок тоски и желания.

— Ладно, — капитулировал я, чувствуя, как подписываю сделку с самим дьяволом, но другого выхода не было. — Но это строго на сегодня. И чёрт тебя побери, запомни: в следующий раз Хлоя — моя. Твоя священная обязанность — отвлечь, занять, увести в сторону её навязчивую подругу. Любой ценой.

— Договорились, капитан, — Мэтт хлопнул меня по плечу, и в этом жесте была странная смесь братского сочувствия и откровенного торжества победителя. — А теперь иди, выполни свой контракт. Не порть бедной девушке настроение. У неё же праздник.

Я развернулся и с тяжестью на душе побрёл обратно к Инге. Она стояла на том же месте, скрестив руки, и её оживлённое лицо теперь выражало капризную нетерпеливость. Волшебные огни озера, заставлявшие минуту назад замирать сердце, теперь казались просто умелой декорацией к спектаклю моего поражения. Я сделал шаг навстречу её вновь расплывшейся в улыбке губами, чувствуя, как внутри, словно холодная стальная струна, натягивается и звенит единственная мысль: Следующий раз. Только следующий раз. Это обещание горело во мраке единственной путеводной, обманчивой и такой желанной звездой.

Хлоя

Весь обратный путь с озера в тряской машине Инги я сидела, уткнувшись лбом в прохладное стекло, и внутри меня бушевала тихая, ядовитая буря. Ревность. Глупая, несправедливая, всепоглощающая. Я видела каждый её жест — как её пальцы легонько касались его предплечья, чтобы привлечь внимание, как она закидывала голову и смеялась слишком громко и слишком близко к его лицу, как её взгляд, полный нескрываемого интереса, прилипал к его профилю. И он… Алик… он терпел. Отвечал односложно, с той самой вежливой, отстранённой улыбкой, которая сейчас резала мне сердце острее любого ножа. Он не поощрял её, но и не отталкивал решительно. И от этого становилось только хуже.

Рядом, на заднем сиденье, его бедро касалось моего, сидел Мэтт. Он был тёплым, живым, излучающим энергию праздника. Он наклонялся ко мне, и его дыхание щекотало ухо.

— Видел того гнома с барабаном? Я думал, он сейчас взлетит вместе со своим инструментом! — шептал он, и от его тихого смеха по моей коже бежали мурашки.

Его присутствие было утешительным, весёлым, безопасным. Мне с ним было хорошо. По-настоящему хорошо. Но… в этой «хорошести» не хватало какой-то фундаментальной, звенящей тишины. Той самой, что возникала между мной и Аликом, когда мы просто молча смотрели на одни и те же звёзды. Моё сердце, казалось, разорвалось на две несовместимые части, и каждая тянулась к разному полюсу.

Когда мы подъехали к развилке, я автоматически предположила, что сейчас поедем к их кораблю. Но Инга, повернувшись на водительском сиденье, блеснула зубами в улыбке.

— Ну что, капитаны, уже поздно. До вашего «Шмеля» ехать долго. А до наших домов рукой подать. Давайте ночевать у нас? Заодно и завтрак нормальный будет, а не ваши консервы.