Книга Звездная пыльца, страница 67 – Надежда Паршуткина

Второе — это тело. Я почувствовал его. Не как чужеродный придаток, не как марионетку на ниточках, которыми дёргает чья-то безжалостная рука, а как своё. Каждую мышцу, каждое сухожилие. Тяжесть рук, неподвижно лежащих вдоль туловища. Холод простыни под спиной. Даже лёгкое покалывание в кончиках пальцев — кровь наконец-то вернулась туда, где ей положено быть.

Пальцы. Я пошевелил пальцами. Сначала медленно, неуверенно, будто заново учился этому движению. Они слушались. Сжались в кулак, разжались. Мои пальцы. Мои.

Я открыл глаза.

Надо мной был потолок — светлый, с мягкими панелями освещения, от которых исходило ровное, успокаивающее сияние. Мысли ворочались медленно, с хрустом, как несмазанные шестерёнки, но они были моими. Я мог думать. Мог анализировать. Мог…

Голоса. Рядом. Тихие, напряжённые.

Я повернул голову — это простое движение далось с таким трудом, будто я поднимал гружёный контейнер одной левой. Шея хрустнула, мышцы взвыли, но я заставил себя.

Алик. Стоит чуть поодаль, скрестив руки на груди. Его лицо… я никогда не видел у него такого выражения. Там было всё: боль, надежда, страх, ожидание. И что-то ещё, что заставило моё сердце сжаться в ледяной комок. Сомнение? Нет, не сомнение. Он ждал. Ждал, кто сейчас перед ним окажется.

Рядом с ним, чуть позади, стоял Коин. Капитан «Нейро». Нахмуренный, сосредоточенный, как перед боем. Его тёмные глаза изучали меня с профессиональной осторожностью.

У миски с дымящимся отваром, сидела девушка. Разноцветные пряди — розовые, салатовые, золотистые — падали на её сосредоточенное лицо. Звёздная. Связная Коина. Она держала пипетку и смотрела на меня с осторожным любопытством.

— Мэтт? — Алик шагнул ко мне. Один шаг. Потом остановился, будто наткнулся на невидимую стену. Будто боялся подойти ближе, боялся, что я снова ускользну. — Ты… ты меня слышишь?

Я сглотнул. Горло драло так, будто я наглотался стекловаты.

— Слышу, — выдохнул я. Голос был чужим — хриплым, рваным, скрипучим, как старая дверь. Но это был мой голос. Я им управлял. — Я… я снова здесь. Она ушла. Её голос… его больше нет.

Алик выдохнул. Весь воздух, который, казалось, он сдерживал внутри себя последние часы, вышел наружу одним долгим, содрогающимся звуком. Его плечи опустились, но в глазах осталась тень.

В голову пришла мысль. Она ударила в голову не постепенно, не как осознание, а как удар молнии, как расплавленный металл, вливающийся прямо в череп.

Инга!

Всё остальное исчезло. Алик, Коин, всё стёрлось, осталась только она. Её лицо, склонённое надо мной в те мгновения, когда я ещё был в сознании. Её голос, приказывающий, вкрадчивый, не терпящий возражений. Её руки, впивающиеся в мои плечи, дёргающие за ниточки.

Я сел. Резко, рывком, не обращая внимания на взвывшие мышцы, на головокружение, едва не сбившее меня обратно. Мир качнулся, поплыл, но я удержался, вцепившись руками в край койки. Ярость — чистая, животная, слепая — затопила всё существо, выжигая последние остатки тумана.

Она использовала меня. Превратила в куклу. В марионетку. В инструмент. Заставила моими руками отдать Хлою. Мою Хлою. Нашу Хлою. Ту, чей запах я чувствовал даже сейчас, сквозь вонь эльфийских трав и стерильный воздух корабля.

— Где она? — прорычал я, и в голосе прорезалось то самое, что обычно дремало глубоко внутри. Звериное. Хищное. — Где эта тварь?