Книга Сердце стража и игла судьбы, страница 11 – Надежда Паршуткина

Мой мозг застопорился на одной фразе.

— Похитил? — переспросила я, чувствуя, как глупею.

— Да, — кивнул Казимир, словно сообщая о погоде. — Он уже собирается тебя спасать. Бряцает оружием, даже свою северную гвардию призвал. Очень трогательно. Настоящий герой, молодец.

У меня похолодело внутри. Иван. Горячий, импульсивный, не признающий полутонов Иван. Он не мог просто оставить все как есть.

— Я не знала… Мне нужно ему сказать, что меня не нужно спасать! Что я здесь по своей воле!

Казимир покачал головой, и его улыбка стала хитрой, почти волчьей.

— Зачем? — Он мягко пожал плечами. — Пусть прогуляется. Воздухом подышит. Вдруг что-нибудь интересное найдет в этих дремучих лесах. Может, мудрости наберется.

И, бросив на меня этот многозначительный, полный тайны взгляд, он развернулся и вышел, оставив меня одну в солнечной комнате с холодным чаем и вихрем противоречивых мыслей. Обучение? Иван? Прозвище? Я смотрела на дверь, в которую он исчез, и понимала, что оказалась в центре истории, которая была куда сложнее и страннее, чем любые сказки. И что мой «похититель», возможно, был единственным, кто говорил со мной правду. Даже если эта правда была замаскирована под колкость и сарказм.

Марья

Дверь за Казимиром закрылась с тихим, но окончательным щелчком. Я осталась одна в просторной солнечной комнате, и тишина, наступившая после его ухода, была оглушительной. Чувствовала я себя так, будто меня только что пронесли на крыльях урагана — все внутри перевернулось, закружилось, а потом меня аккуратно, почти нежно поставили на твердую землю, оставив в полном недоумении. Мои мысли метались, цепляясь за обрывки фраз: обучение... Иван с его гвардией... Казимир... Это имя, такое человеческое, такое земное, не укладывалось в образ вечного стража. А его шутки... колючие, загадочные, от которых я не понимала, смеяться мне или обижаться.

Бесшумно, как тень, к столу подошла Агафья. Звон фарфора, который она собирала, был единственным звуком, нарушающим тишину. Ее спокойное, привычное присутствие действовало на меня умиротворяюще, словно якорь, не дающий унестись в море тревожных догадок.

— Агафья, — тихо позвала я, не в силах больше держать вопросы в себе. — Скажи мне честно... Его правда зовут не Кощей? И эти... девушки? Он правда ни одну не похищал?

Она поставила одну чашку на другую с легким звоном и улыбнулась, ее взгляд уплыл куда-то вдаль, словно она перебирала в памяти старые, пожелтевшие от времени свитки.

— Похищал, голубушка, как же без этого, — сказала она, и мое сердце неприятно и тревожно екнуло. Но прежде чем успела я что-то подумать, она добавила, и в ее голосе зазвучала теплая, почти материнская снисходительность. — По молодости лет, по горячности крови. И только по обоюдному согласию, заметь. Ну, знаешь, бывало... романтические такие побеги от строгих родителей, когда страсть кипит, а долг спать не дает. — Она вздохнула, смахнув с края стола невидимую соринку. — А люди... люди из-за страха да боязни непонятного прозвали его Кощеем. Сухим, бесплодным, злым. А так-то да, светлая, его истинное имя — Казимир. А если уж по-простому, без всяких там церемоний и регалий... можно просто Мир.

Мир. Ирония этого имени, данного тому, кого весь мир считал воплощением хаоса и смерти, была столь велика и так неожиданна, что я чуть не рассмеялась — горьковато, с облегчением. Казимир. Мир. В его строгом спокойствии, в упорядоченности его замка было больше настоящего мира и гармонии, чем во всем моем шумном, солнечном, но таком хрупком королевстве.