Книга Сердце стража и игла судьбы, страница 13 – Надежда Паршуткина

Марья

На следующее утро солнечные лучи, пробивавшиеся через высокие витражные окна столовой, казались особенно яркими. Мы с Казимиром завтракали в том же комфортном молчании, что и вчера. Когда он отпил последний глоток чая, его серебряные глаза встретились с моими через стол.

— Готовься к уроку, Марьяна, — произнес он, и его голос прозвучал как официальное, но не грозное объявление. — Жду тебя в Обсидиановом зале через полчаса. Не опаздывай.

Он отодвинул стул, и его темный силуэт растворился в дверном проеме. Я осталась сидеть, сжимая в пальцах теплую фарфоровую чашку. Легкий мандраж смешивался со жгучим любопытством, создавая странное, щекочущее нервы ощущение.

Ровно через тридцать минут, проведенных в тщетных попытках унять дрожь в коленях, я стояла на пороге Обсидианового зала. Это место поражало воображение. Гладкие стены, пол и высокий сводчатый потолок были выточены из цельного черного обсидиана и отполированы до зеркального блеска. В них отражались плавающие в воздухе светящиеся сферы, чей холодный свет дробился на тысячи мелких зайчиков. В центре комнаты на полу был выложен огромный, в три человеческих роста, круг из серебряных рун. Они мерцали приглушенно, словно дремлющие звезды. В самом эпицентре этого круга стоял Казимир. Его темная, почти аскетичная одежда сливалась с камнем, и лишь бледное лицо и кисти рук, сложенные за спиной, резко выделялись в этом царстве тьмы и отражений.

— Заходи, — его голос, усиленный потрясающей акустикой зала, мягко отразился от стен и обволок меня со всех сторон. — И закрой дверь. Плотно.

Я толкнула тяжелую дверь, и та закрылась с тихим, но весомым щелчком, изолируя нас от внешнего мира. Сделав несколько неуверенных шагов по идеально гладкому, чуть скользкому полу, я почувствовала, как сердце забилось чаще.

— Не бойся, — сказал он, и в его интонации я уловила легкую улыбку. — Круг не активирован. Пока что. Встань напротив меня, здесь. — Он указал на точку у внешнего края серебряного узора.

Я заняла указанное место, чувствуя себя немного нелепо и очень уязвимо.

— Отец учил меня основам, — начала я, чтобы заполнить тягостную паузу. — Заговорам, защитным символам, простым лечебным заклятьям…

— То, чему учил тебя отец, — мягко, но безжалостно прервал он меня, — Было детскими стишками. Колыбельными, которые должны были убаюкать и усыпить то, что живет в тебе. Они создавали барьер, а не давали понимание. Сегодня мы начнем знакомиться с твоей силой по-настоящему. Не для того, чтобы запереть ее поглубже. Для того, чтобы услышать, что она хочет сказать.

Он сделал легкое, почти небрежное движение рукой, и серебряный круг вокруг нас вспыхнул ослепительным, холодным светом. Воздух в зале затрепетал, наполнившись озоном и статическим электричеством, от которого зашевелились волосы на моих руках.

— Я не буду просить тебя вызывать пламя или двигать горы, Марьяна. Это придет позже, как следствие. Сначала — самые основы. Самый фундамент. Закрой глаза.

Я послушалась. Темнота под веками после ослепительного блеска обсидиана и серебра показалась абсолютной, густой, как чернила.

— Ты слышишь собственное сердцебиение? Свой пульс? — его голос стал тише, но от этого только четче. Он звучал не снаружи, а прямо у меня в голове, глубоко в сознании.