Книга Сердце стража и игла судьбы, страница 15 – Надежда Паршуткина

Я стояла, все еще чувствуя легкое, приятное эхо того гула в костях, ошеломленная, переполненная новыми ощущениями и… счастливая. Впервые в жизни я не боролась с самой собой. Я узнавала себя. Настоящую.

— Спасибо, — сказала я искренне, и голос мой дрогнул от нахлынувших эмоций.

Он кивнул, и в уголке его губ дрогнула тень настоящей, не колючей улыбки.

— Не благодари. Это была самая простая часть. Следующий урок будет сложнее. А теперь иди, отдохни. Новые ощущения требуют осмысления и усвоения.

Я вышла из Обсидианового зала, и мир вокруг показался мне другим — более ярким, более громким, более реальным. Каждый звук, каждый лучик света, каждое дуновение ветра из открытой галереи доносилось до меня с невероятной четкостью. И я была частью этого мира. Не изгнанницей, не угрозой, не скитальцем. А ученицей. И это осознание было слаще и опьяняющее любой магии, которую я могла бы когда-либо совершить.

Марья

Время в замке текло по-иному, не так, как в мире людей. Дни, похожие друг на друга, как капли дождя на стекле, сливались в недели. И каждый день был отмерян часами изнурительных уроков в Обсидиановом зале.

Эти часы были одновременно пыткой и благословением. К концу каждого занятия я чувствовала себя выжатой досуха, как тряпка после уборки всего замка. Мышцы ныли от постоянного статического напряжения — ведь магия текла не только через разум, но и через плоть. Разум был измотан до предела, перегружен новыми ощущениями, чужими языками энергии и собственными, вывернутыми наизнанку, страхами. Голова гудела, словно после долгого плача. Но под этой физической усталостью, глубоко внутри, пылал странный, неугасимый огонь. Огонь познания и роста. Это было мучительно, больно, невыносимо… и невероятно.

Казимир оказался безжалостным учителем. Он никогда не повышал голос. Его бархатный бас всегда оставался ровным и спокойным, будто он комментировал погоду, а не мое бессилие. Но его точные, отточенные, как лезвие, замечания ранили куда больнее любого крика.

— Нет, Марьяна. Снова. Ты борешься, как дикий зверь в силке. Перестань бороться. Позволь энергии течь через тебя, как воде по руслу. Ты — не плотина. Ты — река.

— Страх — это петля на шее твоей силы. Чем сильнее ты дергаешься, тем туже затягивается узел. Ослабь хватку. Дыши.

— Ты все еще думаешь как человек, запертый в пяти чувствах. Это тюрьма. Перестань. Чувствуй то, чего нет. Слушай тишину между нотами.

Он не учил меня заклинаниям в привычном смысле. Не показывал свитки с древними текстами. Он учил меня языку самой магии, грамматике мироздания. Я училась чувствовать ток энергии, пульсирующий в древних камнях замка, различать на вкус — да-да, именно на вкус! — разные оттенки теней: горьковатый вкус страха, острое послевкусие гнева, сладковатый привкус покоя. Я училась слышать не звуки, а паузы между ними, и в этих паузах скрывалась целая вселенная.

После таких уроков я едва волочила ноги, добираясь до своих покоев. Частенько я не имела сил даже раздеться — падала на кровать в платье, пропитанном запахом озона и статики, и проваливалась в сон, похожий на очередной урок. Мои сны были наполнены пляшущими рунами, гулом первозданной силы и силуэтом учителя, чьи серебряные глаза наблюдали за мной даже в мире грез.