Книга Сердце стража и игла судьбы, страница 45 – Надежда Паршуткина

— Доброе утро, — сказал он, не поворачиваясь, но я знала — он уловил малейший шорох моего шага на каменном полу. Его голос был ровным, привычно низким, но в нём не было ледяной стены. Он звучал… собранно. Как струна, натянутая перед важным действием.

— Доброе, — выдохнула я, подходя к своему месту.

Только тогда он повернул голову. Его серебряные глаза встретились с моими, и в них промелькнуло что-то сложное — осмотр, оценка, что-то похожее на облегчение. Без слов он пододвинул ко мне тарелку. На ней лежали идеальные, золотистые оладьи, а рядом стоял маленький глиняный горшочек с тёмным, ароматным мёдом.

— Кушай, — произнёс он просто, и в этом одном слове был целый мир: забота, приказ, предложение мира.

Я принялась за еду, но вкус почти не чувствовала. Я наблюдала. Он сидел прямо, как всегда, но привычная броня неприступности дала трещину. Он не отворачивался, не погружался в свои мысли. Он молчал, но его взгляд — острый, пронзительный, всевидящий — был прикован ко мне. Он скользил по моим рукам, будто проверяя, не осталось ли следов вчерашних ожогов, по моему лицу, по волосам, по складкам моего платья. Это был не холодный анализ учителя. Это был взгляд. Голодный, неуверенный, пьющий каждую деталь. И каждый раз, когда наши взгляды встречались, по моей коже бежали мурашки, а внутри всё сжималось от сладкого, тревожного предвкушения.

Тишину, густую и наполненную этим немым диалогом, разрезал голос Агафьи. Она появилась в дверях, её обычно добродушное лицо было озабоченным.

— Господин, вас спрашивают. У ворот.

Казимир слегка нахмурил брови, едва заметное движение.

— Кто?

— Не называет себя. Но… — Агафья помедлила, понизив голос, — пахнет старым лесом и магией, с которой давно не имели дела. Настойчиво требует аудиенции.

Я отложила ложку, любопытство перевесило смущение.

— Кто там? — спросила я.

— Неважно, — отрезал Казимир, поднимаясь. Его движения были плавными, но в них чувствовалась внезапная напряжённость. — Ты остаёшься здесь.

— Но я тоже хочу посмотреть! — вырвалось у меня. Мысль о том, что он снова уйдёт в свой недоступный мир, оставив меня одну с этим утром и цветком на подушке, была невыносима.

— Нет, — его тон был стальным и не оставлял пространства для обсуждения. Он кивнул Агафье, и та, бросив на меня сочувствующий взгляд, удалилась. Он последовал за ней, не оглянувшись.

Я осталась сидеть, стиснув руки под столом. Минуты тянулись мучительно. Три. Пять. Нервы начинали играть. Десять минут ожидания в этой внезапной тишине показались вечностью. Хватит ждать. Решение созрело мгновенно. Я встала и бесшумно пошла следом, прижимаясь к прохладным стенам коридоров.

Я нашла их в Парадной Приёмной — огромном, мрачном зале с высокими сводами, который всегда был пуст и пылен. Казимир стоял посреди зала, скрестив руки на груди, неподвижный, как одна из колонн. А вокруг него, словно в странном, медленном вальсе, двигалась женщина.

Она была ослепительна. Длинные, огненно-медные волосы волнами спадали почти до пола. Глаза цвета молодой листвы, яркие и насмешливые. Её платье из тончайшего зелёного шифона облегало каждый изгиб гибкого, грациозного тела, словно вторая кожа. Она говорила быстро, её голос был музыкальным, но в интонации сквозило показное, театральное сожаление.