Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 102 – Лера Виннер

Соратница и советница графа Рейвена, Черного дракона и приятельствующего с королём губернатора, — много, много больше, чем очередная чья бы то ни было протеже.

Рейвен замер, будто забыл ответить на мой поцелуй.

Он в самом деле не ждал от меня благодарности, а я не настаивала на ней, проводя губами по его шее к плечу, поглаживая плечи кончиками пальцев.

Именно сейчас, когда я ласкала его, моё собственное тело отозвалось особенно ярко, так, как я никогда не предположила бы. Разум снова заволокло туманом, и так просто и приятно оказалось привлечь его ближе, провести коленом по его бедру, будоража, недвусмысленно приглашая.

Показалось мне, или Вернон действительно тихо застонал, опуская голову мне на грудь, я уже не хотела разбираться.

Секундная боль, пронзившая меня вчера, осталась лишь мимолетным воспоминанием, ещё одним моментом, привязавшим меня к нему крепче, чем мне хотелось бы.

Теперь осталось только предвкушение. А ещё — щемящая радость от того, как трогательно он спешил и сдерживал себя одновременно.

Всего несколько коротких ласковых поцелуев, — в плечо, под рёбрами, в самый низ живота, чтобы у меня перехватило дыхание, — и он снова оказался во мне.

Я подалась навстречу инстинктивно, и тут же изумлённо охнула от удовольствия, такого неожиданного, яркого, выметающего из головы все опасения и мысли.

В этот второй за сегодня раз Рейвен не разглядывал меня, не боялся напугать излишним напором. Он словно потерялся в происходящем, двигаясь ритмично, не слишком быстро, но так, что мне не оставалось ничего иного, кроме как цепляться за его плечо в отчаянном жесте доверия или страсти…

Отдалённо, будто со стороны я услышала собственный низкий стон. Его имя, вдруг прозвучавшее в моём исполнении отчаянно непристойно.

Время растянулось в вечность, свернулось в кольцо, и казалось, мы застыли в нём, в этом разделённом на двоих порыве и взаимной нежности, взявшейся как будто из ниоткуда.

Еще не восстановив дыхание после, я сползла на простыне ниже и прижалась губами к его груди так, чтобы его сердце билось прямо под этим поцелуем, и, зажмурившись, услышала, как он тоже выдыхает, — медленно и с очевидным облегчением.

Спешно отправляясь в Мейвен, я могла думать лишь о том, чтобы не оказалось поздно. И всё равно какая-то часть меня ждала, что поездка домой превратится в мучение.

Барон Хейден не провожал меня в столицу, а, отпуская, будто обвинял в том, что мне потребовалось туда ехать. Письма от родителей были сухими и редкими, содержащиеся в них ответы на мои вопросы, — сдержанными, как если бы я, отделившись от них, стала абсолютно посторонним человеком.

Живя в столице, я не испытывала ностальгии по родным местам и не скучала по людям, среди которых прошли мои детство и юность.

Быть может, потому что моя новая жизнь нравилась мне гораздо больше.

Быть может, причина заключалась в том, что прошлое состояло преимущественно из запретов, требований и ограничений.

Так или иначе я не могла представить, чтобы время, проведенное в Мейвене, может доставить мне радость.

И тем не менее это было именно так. Следующая неделя превратилась для меня в красивую, наполненную нежностью и волшебством сказку.

Рейвен заключил с провинцией сделку о покупке Иглы, и поступившие от него в казну деньги сразу же были направлены в дело. До сих пор косившиеся на губернатора-дракона с опаской горожане заметно приободрились и начали проявлять живой интерес к предстоящей работе по восстановлению замка.