Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 103 – Лера Виннер

Часть необходимых материалов Альберт заказал в столице, часть — местным мастерам.

В одну из поездок он взял несколько расшитых местным кружевом рубашек, а в Мейвен вернулся не только с деньгами, но и с шестью заказами для кружевниц Мелиссы.

Я узнала об этом от него, когда мы коротали вечер за чаем в ожидании графа, а на следующий день из мастерской прислали для меня пирожные и букет маргариток.

Казалось, что жизнь в городе, да и в провинции в целом, начинала налаживаться, и мне бы следовало порадоваться происходящему, вот только я, к собственному удивлению, оказалась для этого слишком занята.

Дел во Дворце Правосудия не стало меньше, и Вернон через раз возвращался домой заполночь, но я нашла определённое удовольствие в том, чтобы дожидаться его в столовой, в саду или, отбросив последние приличия, прямо в спальне.

Пару раз мы даже выбрались на вечерние прогулки, чтобы пройтись вдвоем по лугу над рекой или в тени старых лип, растущих вдоль ведущей к лесу дороги.

Почти не нуждаясь в словах, мы мало разговаривали, понимая друг друга с полувзгляда, с одного короткого, подаренного почти украдкой поцелуя.

И от каждого из этих прикосновений у меня предательски кружилась голова.

Я упустила момент, в который научилась различать его шаги на лестнице, узнавая их из тысячи. Момент, в который его голос стал для меня роднее собственного.

Это можно, да, наверное, и нужно было бы назвать безумием без конца и края, но, позволив себе поддаться ему, я хотела пройти этот путь до конца. Узнать, правду ли писали в прочитанных мною книгах о том, что подобное может завершиться лишь болью, которую трудно пережить. Правда ли, что эта боль неминуемо изменит меня, сделает лучше, умнее, смелее.

Точно так же, когда влюбилась в Чёрного дракона, я не заметила и миг, в который по-настоящему перестала тревожиться о происходящем.

Понимание того, что осталась не просто без наследства, а безнадёжно проклятой и отвергнутой собственными родителями, всё же накрыло меня с головой на следующий день после того, как я в этом убедилась. Делиться своими мыслями с Верноном я не стала, сочтя любые сожаления по этому поводу глупыми, но он уловил моё состояние и так. Выразил своё сожаление и поддержку, поцеловав мои пальцы, ладонь, а потом запястье, и дышать почему-то стало легче. Когда во время одной из наших прогулок впереди стал виден мой бывший дом, он положил руку мне на талию и, пользуясь тем, что вокруг не было ни души, привлёк к себе, обнимая так крепко, что у меня перехватило дыхание.

И всё же искать положительные аспекты в своём нынешнем положении мне было непросто. Разве что к таковым можно было отнести свободу, — с того момента, как моя семья отказалась от меня, я никому и ничего не была должна. Не перед кем стало отчитываться, не о ком волноваться. Я точно знала, что даже в случае, если само небо рухнет на Лавьел, барон и баронесса Хейден не пожелают замарать своё доброе имя, приняв мою помощь, и…

На третье утро я с отстранённым изумлением поняла, что ничего не чувствую по этому поводу, — ни обиды, ни горечи, ни стремления хоть что-то исправить.

Свобода, которую, вероятно, правильнее было бы назвать одиночеством, внезапно подарила ощущение крыльев за спиной.

В то утро я отдавалась Рейвену с какой-то особенной, почти отчаянной страстью, а он то и дело ловил мои губы в шальных, почти болезненных, похожих на укусы поцелуях.