Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 26 – Лера Виннер

После совместного завтрака это не было большой неожиданностью, но все же новость застигла меня врасплох.

Окинув придирчивым взглядом собственное отражение, я нашла лицо слишком бледным, а взгляд невыразительным, а после улыбнулась, потому что, в сущности, это было огромной глупостью. Едва ли Рейвену будет дело до подобных вещей.

Когда я спустилась в столовую, ничто в его собственном облике не выдавало усталость. Как будто граф провел день исключительно приятно, а не погрузившись в дела Мейвена, которые ему предстояло поправить.

— Рад, что вы решили присоединиться, — он подвинул для меня стул, и я невольно улыбнулась, сама не зная чему.

Быть может тому, что чуть насмешливый голос дракона вдруг оказался мне милее щебетания приятельницы, которую я знала с детских лет.

— Благодарю за приглашение. Оно стало для меня неожиданным.

— Вот как? Почему? — Рейвен сел напротив, но, прежде чем приступить к еде, поймал мой взгляд.

Мне оставалось только мысленно укорить себя за эту оплошность, потому что я не знала, что ему сказать. Не объяснять же в самом деле, что не рассчитывала почувствовать себя в его доме кем-то большим, чем прислуга, о которой вспоминают по мере надобности.

Впрочем, он не стал настаивать на ответе, предпочел перевести тему на еще менее приятную мне:

— Гризелла сказала, что вы выходили на прогулку сегодня.

Было бы странно, если бы, став фактически моим хозяином, дракон не был осведомлен о том, как я скоротала день, но мысль об этом все равно отдалась в груди тяжелым холодом.

Оставалось лишь не дать ему просочиться в голос.

— Да, я прошлась по Губернаторскому саду.

— За полгода вы успели по нему соскучиться? — Рейвен поднял лицо от своей тарелки.

Он мне не верил.

В прогулке не было ничего предосудительного, да и едва ли он всерьез предполагал, что я могу сбежать, но все равно искал подвох.

— Это красивое место. Одно из самых примечательных в наших краях, — я предпочла притвориться, что не обратила внимания ни на интонацию, ни на взгляд.

В сущности, о чем еще нам было говорить, как не о погоде и местных красотах?

— Вас кто-то обидел.

Его вилка с тихим, — вызывающе громким, — звоном коснулась фарфора, и я тоже перестала есть.

Он не спрашивал, а утверждал, и мне показалось, что чудесный нежный кролик встает у меня поперек горла.

— Нет, что вы.

Прозвучало так неубедительно и жалко, что я удивилась этому сама, и от этого удивления решилась, наконец, встретиться с ним глазами.

Было ли мне обидно?

До этой минуты я искренне полагала, что нет.

Рейвен негромко хмыкнул и откинулся на спинку стула, давая понять, что ждет продолжения.

Разобраться в собственных чувствах я могла и после, сейчас нужно было убедить его, и я улыбнулась в ответ коротко и мягко:

— Я родилась и выросла в Мейвене. Кому здесь меня обижать?

— Людям, которые хорошо знают вас и поторопятся осудить прежде, чем вы сделаете нечто действительно вызывающее.

Он отозвался так спокойно, словно мы говорили о заурядных и даже скучных мелочах, и я невольно вздрогнула, выдавая себя с головой.

Да, мне было обидно. После беседы с Жозефиной я чувствовала себя униженной гораздо больше, чем после вчерашнего памятного вечера в его спальне.

Как бы это ни было глупо.

— Мне задали… скажем так, неудобный вопрос.