Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 23 – Лера Виннер

Хуже всего было то, что Рейвен все-таки вскружил мне голову сегодня утром. Нравилось мне это или нет, я не испытывала к нему ни презрения, ни ненависти, хотя опасения никуда и не делись.

Прогуливаясь под низкими тяжелыми ветками, я пыталась понять, какого толка игру он затеял со мной.

Опыт, пусть и чужой, подсказывал, что самую жестокую и низкую. Оставаться предельно честной с собой и помнить, что лишь выплачиваю ему долг, было неприятно, но так я хотя бы не питала иллюзий. Поверить в то, что это может быть лучше, чем я себе воображаю…

Я усмехнулась себе под нос, потому что успела увидеть в столице и это. Неискушенные девицы падали в объятия известных ловеласов, ничего не обещавших им, в уверенности, что с ними будет по-другому. Каждая считала, что этот бессердечный мужчина влюбится именно в нее и именно ей захочет хранить верность.

Как правило, подобное оборачивалось лишь слезами и болью, которых я себе не желала.

И без того наверняка будет гадко и плохо.

— Леди Хейден! Стефания!

Звонкий голосок виконтессы Мюрей ударил в спину камнем, но я не стала делать вид, что не расслышала и не узнала.

Развернувшись, я махнула рукой в знак приветствия и осталась ждать, пока она добежит до меня.

В конце концов, с Жозефиной мы приятельствовали с детства. Я не назвала бы ее близкой подругой, которой рискнула бы доверить любую тайну и поделиться самым сокровенным, но проводить время с ней было приятнее и легче, чем с кем бы то ни было другим.

— Дорогая! Я не поверила, когда до меня дошли слухи о том, что ты вернулась! — остановившись, она приложила руку к груди, переводя дыхание.

Жозефина была ниже меня ростом, более утонченной, и славилась своим веселым нравом. Она смотрела на жизнь просто, с удовольствием принимала ухаживания самых разных мужчин, но ни одному из них не давала повода считать себя в праве на что-либо.

Иногда я завидовала ее легкости и мечтала быть такой же беззаботной, но хорошо понимала, что эти мечты навсегда останутся всего лишь мечтами.

— Да, ты же знаешь мои… обстоятельства.

Виконтесса сжала губы и кивнула предельно серьезно:

— Да. Все знают. Я восхищаюсь тобой, Стефания! По правде сказать, не уверена, что я бы решилась! Ведь тебя тоже могли бросить в тюрьму вместе с родителями.

Она взяла меня под руку, и дальше мы пошли по аллее вместе.

Я не стала говорить, что не предполагала подобный вариант развития событий вовсе — по пути из столицы в Мейвен я могла думать только о том, как бы дороги не размыло, и о способах допроса, которые могут применяться к заключенным.

— Скажи, — Жозефина прижала мой локоть крепче к себе и заговорщицки понизила голос. — Какой он? Это ведь правда, что ты не побоялась просить милости для барона у самого губернатора?

Я посмотрела на нее, прежде чем ответить, и самые худшие мои подозрения подтвердились, — в зеленых глазах виконтессы Мюрей горело любопытство. Жгучее, беззастенчивое, заставляющее идти на любые ухищрения ради возможности узнать хоть что-то из первых уст, оно не имело ничего общего с дружеским участием. Она не думала о том, что пришлось пережить мне, но жаждала пикантных подробностей чужого унижения.

— Губернатор Рейвен высшая власть в Мейвене. У кого еще мне было просить помилования? — пожав плечами, я постаралась хотя бы внешне остаться равнодушной.