Книга Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона, страница 52 – Лера Виннер

Послав Гризеллу за чаем и печеньем, я вышла в большую гостиную и улыбнулась баронессе светски, приятно, но без выражения.

— Ах, Стефания, дорогая! Как я рада видеть тебя! У нас совсем не было времени, чтобы поздороваться на празднике! — облако персиковых кружев и рюш взметнулось с дивана и устремилось мне навстречу.

Во время губернаторского приёма у неё была масса возможностей подойти ко мне, и если не поинтересоваться моим самочувствием, то хотя бы дежурно поприветствовать.

Симона, — как, впрочем, и многие другие мои старые знакомые, — не стала делать этого, потому что слишком неопределённым и неоднозначным было в тот момент моё положение. По большому счету, Рейвену ничего не стоило представить меня не в лучшем свете, тонко и ненавязчиво, но публично унизить, и никто не хотел оказаться рядом со скомпрометированной мной в такой момент.

Теперь же, когда все заинтересованные были осведомлены о том, что для губернатора-дракона я не пленница, не рабыня, а дорогая гостья, у баронессы нашлось время, чтобы заглянуть и проведать меня.

— Да, там было много людей, — мужественно пережив объятия, я кивком пригласила её сесть. — Как вы поживаете, леди Симона?

Мне попросту не пришло в голову спросить графа о том, как мне следует вести себя в подобных случаях, и я предпочла держаться спокойно. Если не как хозяйка, то как…

Как женщина, которая может отдавать распоряжения.

Понимание того, что именно сказала Гризелла, настигло меня категорически не вовремя, но Симона этого даже не заметила.

— О, мне так неспокойно, дорогая! Мы все так переживали за твоих бедных родителей.

За время, прошедшее с момента моего возвращения в Мейвен, я успела понять одно: люди, с которыми мои родители всю жизнь прожили бок о бок и приятельствовали, не подумали заступиться за них. Просить для барона Хейдена и его супруги если не помилования, то смягчения приговора в связи с исключительностью ситуации.

Однако начать своё знакомство с новым губернатором с подобного никто не рискнул.

Имела ли я право судить их за это?..

— Как сейчас их дела? Барон сохранил своё положение? — Симона вцепилась в мою руку, но я мягко высвободила её, опасаясь, что на запястье останутся синяки от этой хватки.

— Они отправлены в Лавьел и будут жить в родовом имении матушки. Лорд губернатор заверил меня, что барон не будет подвергаться преследованию.

— Ах, как славно, как славно! Как хорошо всё разрешилось! — она всплеснула руками, но тут же заговорщицки понизила голос, задавая следующий вопрос. — Надеюсь, и для тебя тоже?

В её маленьких зелёных глазках зажёгся почти болезненный интерес, и мне вдруг стало парадоксально весело.

Я не имела ни малейшего понятия о том, что стану делать, если почтенная баронесса вслед за Жозефиной спросит меня о мужских достоинствах дракона.

Вот только виконтессе мне даже при всём желании ответить было нечего, а теперь…

Сочтя, что провоцировать сердечный удар у Симоны, сидя в чужой гостиной, всё же не стоит, я скопировала улыбку графа, — дёрнула уголками губ без очевидного выражения:

— Не тревожьтесь, у меня всё хорошо. Граф Рейвен проявил ко мне неожиданное расположение и предложил погостить здесь, чтобы я могла лично убедиться в том, что с бароном и баронессой всё в порядке.

— Да, об этом много судачат, — Симона свела брови, изображая обеспокоенность и задумчивость. — Ты знаешь, о драконах всегда болтают всякое. Для меня главное, чтобы с тобой всё было хорошо. Если бы что-то случилось, твоя матушка мне бы этого никогда не простила.