Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 105 – Аллу Сант

— Вы что, с ума сошли?! — воскликнула Анна, буквально перескакивая через ступени и даже не удостоив меня тем самым тёплым взглядом, который я предполагал получить за героическое спасение. — Собакам сладкое нельзя! Ей же, как минимум, станет плохо!

— Это же Лакомка, — добавила Аурелия, с такой тоской глядя на недоеденный торт, будто рассчитывала разделить его с собакой сама. — Ей теперь придётся весь день пить лекарство и сидеть на диете.

Я попытался что-то вставить о том, что это точно не может быть собакой, но меня уже никто не слушал. Анна и её дочь одновременно ринулись к чудовищу — или, как они настаивали, к Лакомке — явно намереваясь отобрать у неё торт, пока не поздно. И хотя я, как дракон, знал, что отбирать еду у существа размером с пони — идея, достойная отдельных параграфов в учебниках по неудачным тактикам, — остановить их было невозможно.

Они слаженно схватились за коробку, в то время как Лакомка, с видом опытного стратега, удерживала добычу лапами и делала вид, что вообще не понимает, чего от неё хотят. На секунду я подумал, что сейчас придётся вмешаться и показать пример правильного переговорщика, но в этот момент произошло нечто, чего я не мог предвидеть.

Собака, не дождавшись исхода борьбы, просто проглотила оставшийся кусок целиком, причём так спокойно, будто именно так и было задумано. И сразу же, буквально на моих глазах, её массивная фигура начала медленно уменьшаться. Огромные лапы становились меньше, морда теряла грозный размах, шерсть как будто оседала, а в глазах исчезал тот хищный блеск, который мгновение назад так впечатлял моё драконье чувство осторожности.

Через пару минут на траве сидела уже вполне обычная болонка, та самая, из-за которой я, не моргнув глазом, готовился броситься в бой и даже пожертвовал тортом. Она мирно облизнулась, зевнула и улеглась на солнце, как будто всё это было абсолютно нормальным развитием событий.

Я перевёл взгляд на Анну, которая, кажется, ещё не решила, благодарить меня или обвинить в халатности. Аурелия пребывала в крайней степени удивления.

— Ну… — начал я, подбирая слова, — по крайней мере, теперь она снова маленькая.

Вопреки моим опасениям Анна не набросилась с упрёками, а вдруг звонко рассмеялась, так неожиданно и легко, что я даже растерялся. Её смех прозвучал как освобождение, словно весь накопленный страх и гнев улетучился вместе с огромной Лакомкой.

— Пойдёмте лучше пить чай, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — У нас есть ватрушки, и они, в отличие от тортов, в Лакомку теперь точно не влезут.

Я очень сильно сомневался, что ватрушка не влезет в эту собаку, но решил вслух по этому поводу не высказваться, это было попросту глупо. Вместо этого стоило порадоваться тому, что меня не выгнали взашей, не рассторгли помолвку или еще что-то подобное. Только когда я наконец перешагнул порог дома, я вспомнил про остальные подарки и поспешил сообщить о них, словно опасался, что момент для демонстрации будет упущен, если я не сделаю это прямо сейчас.

— Я, кстати, привёз не только торт, — сообщил я, указывая на экипаж. — Там есть ещё цветы и кое-что из фамильных украшений.

Анна взглянула на коробку, и её улыбка стала мягче, в ней не осталось ни тени иронии. Она приняла букет, который я почти неловко протянул, и даже позволила мне вручить ей шкатулку с драгоценностями. Её взгляд на серёжки был настолько внимательным и оценивающим, что я на секунду почувствовал себя не герцогом, а ювелиром, ожидающим приговора взыскательной клиентки.