Книга Рейтузы для дракона. Заклинание прилагается, страница 117 – Аллу Сант

— Не то, — буркнула она, примерив жемчужную диадему и увидев, что тонкие пряди выбиваются наружу, превращая весь образ в странный коктейль из королевской особы и деревенской проказницы.

— Попробуй с аметистами, — предложил я, доставая следующую.

Она схватила украшение, с восторгом нацепила, но нет — чёлка снова предательски встала дыбом, словно посмеявшись над всеми нашими усилиями.

Аурелия замерла, посмотрела на своё отражение в полированном щите, который мы использовали вместо зеркала, и вдруг тяжело вздохнула.

— Это некрасиво, — призналась она с горечью, и впервые за всё время её голос прозвучал по-настоящему растерянно. — Я думала, будет лучше. Я хотела быть принцессой, а получилась… какая-то ёжика.

Она сняла диадему, поставила её обратно в ларец и тихо провела рукой по своей неровной чёлке. Я ожидал упрямого «мне всё равно нравится», но вместо этого передо мной стояла девочка, которая вдруг увидела в зеркале не то, чего ожидала, и не знала, как это исправить.

Я осторожно положил руку ей на плечо и сказал мягко, как никогда прежде:

— Знаешь, даже самые упрямые драконы иногда ошибаются. Но настоящая принцесса — это не только платье, диадема или причёска. Настоящая принцесса — это та, у которой хватает смелости признать, что вышло не так, и позволить себе всё исправить.

Аурелия всхлипнула, но посмотрела на меня с интересом, словно впервые поверила, что я могу помочь ей не только красивыми словами про принцев и белых коней, но и чем-то более существенным.

Аурелия стояла, нахмурившись, с диадемой в руках и выражением лица, которое у любого взрослого читалось бы как катастрофа вселенского масштаба. Я уже приготовился к взрыву упрямства, но вместо этого она вдруг посмотрела на меня так, словно я действительно мог что-то исправить, и шёпотом призналась:

— Помоги… пожалуйста.

И это «пожалуйста» прозвучало с такой силой, что я едва удержался от того, чтобы тут же сорваться и снести весь дворец в поисках решения. Я кашлянул, заставил себя говорить спокойно, осторожно, и, выбирая каждое слово так, будто передо мной был магический артефакт с неизвестным проклятием, произнёс:

— Знаешь… иногда в жизни бывают моменты, когда всё можно подправить с помощью специалистов. Я, конечно, могу сражаться с армией гоблинов или заключать договоры с эльфийскими старейшинами, но вот волосы — это чуть сложнее. Поэтому если ты хочешь, я могу найти для тебя самого лучшего мастера. Того, который умеет делать чудеса даже с самыми упрямыми прядями.

Она вскинула на меня глаза, полные надежды, и тут же уточнила:

— Самого лучшего? Чтобы волосы были ровные и красивые и легли вот под эту и под эту диадемы?

— Самого лучшего, — подтвердил я с величайшей серьёзностью. — И если нужно, я заплачу им золотом столько, что они будут каждое утро приходить лично петь твоим волосам колыбельные.

Аурелия засмеялась, но глаза у неё уже светились восторгом и согласием, вот только я успел достаточно познакомиться с этой драконицей для того, чтобы не выдыхать с облегчением.

— А платье? — тут же добавила она, словно проверяя, до какой степени можно вытянуть из меня уступки. — Потому что если у меня будет две диадемы, то, по-хорошему, мне нужно два платья. Одно под жемчуг, другое под аметисты. Я ведь просто не могу решить какая из этих двух красивее.